Джоах поднял посох над головой и огласил ночь криком собственной боли. Магический холод ушел из его вен, и на обоих концах посоха догорало пламя, словно в угасающем очаге.
Вид этого пламени оживил замершую армию дракилей. Твари в страхе бросились к реллингам, прыгая и ныряя в черную морскую воду. Скоро палуба была пуста, если не считать трех мужчин и множество мертвых гоблинов.
— Джоах! — Эррил подошел к нему. Его левая щека была в крови и расцарапана когтями. — Что ты сделал? — В голосе рыцаря с равнин звучали изумление и ужас. Он вернул меч в ножны и потянулся к Джоаху.
Джоах отступил. Сейчас он не перенес бы прикосновения. Он просто покачал головой и указал на остатки люка.
— Елена… Она… она тяжело ранена. В кормовой кают-компании.
Эррил опустил руку, вытаращив глаза. Он ринулся в проход, не сказав больше ни слова.
Джоах понимал, что ему нужно пойти следом. Елена — его сестра. Но ноги отказывались ему служить. Он не мог сделать ни шага.
Флинт быстрым шагом прошел через залитую кровью палубу. Он не отрывал взгляда от Джоаха, но обратился к своему брату.
— Морис, поспеши к рулю! Выведи нас из бухты, но помни о рифах, что живут в водах у этих берегов. Нам нужно выйти в открытое море. То, что мальчик показал дракилям, не удержит их надолго.
В ответ на эти приказы над головой надулись и зашуршали паруса — темнокожий Брат взялся за управление кораблем.
Флинт подошел к Джоаху и схватил его за плечо.
— Слушай, мальчик, я высоко ценю то, что ты сделал. Дракили застали нас врасплох, и нам повезло, что мы не сели на рифы. Но я знаю ту магию, которую ты показал. Это…
— Черное Пламя, — пробормотал Джоах имя вызванного им огня.
Флинт опустился на колени, глядя Джоаху в глаза.
— Да. И тот факт, что ты можешь произнести это название, означает, что оно тебя коснулось — пометило. Это одно из самых черных заклинаний в мире, и я бы предпочел потерять корабль, нежели видеть тебя поддавшимся такому соблазну.
— Мне пришлось, — ответил Джоах. — Мне нужно было защищать Елену.
Флинт вздохнул.
— У твоей сестры достаточно защитников. Ей нужен брат, а не еще один страж. Запомни это.
Джоах стряхнул ладонь Флинта со своего плеча.
— Мертвой сестре брат не нужен.
Он отодвинулся на шаг назад и положил посох между собой и седым моряком.
Флинт поднялся, не отводя от посоха глаз.
— Пусть будет, что будет, но смотри в свое сердце, мальчик. Внимательно смотри. Скоро этот посох станет для тебя важнее твоей сестры.
— Этого никогда не случится! — яростно рявкнул он. — Я могу…
Из трюма прозвучал голос:
— Флинт, сюда! Скорее!
Флинт шагнул к пролому и сказал через плечо:
— Ты так уверен в своем сердце, Джоах? Так почему же ты все еще здесь, наверху, в то время, как твоя сестра лежит, раненая, внизу?
Флинт исчез в проходе.
Джоах уставился на черный посох, который он не выпускал из рук. Он вспомнил его холодное прикосновение и лед в своих жилах. Дерево больше не было холодным, а лед в его крови растаял от осознания того, что он сделал, но он чувствовал, что где-то глубоко в его сердце проросло семя. Там все еще остался осколочек льда.
Эта сила отметит тебя, предупредил Флинт. Джоах оглянулся на разломанный люк. Может быть, она меня уже отметила. Но черная магия или белая, ради безопасности Елены он рискнет и собственной душой.
Джоах наклонился и вошел в невысокий проход, крепко держа в руках посох из дерева пои.
Крал нанес удар. Его топор отсек стражнику руку у самого плеча. Кровь залила его лицо. Он снова взмахнул топором, разя следующего нападающего. Ярость вела за собой гнев. Он почти узнал тайну, которую так желал знать его хозяин: местонахождение ведьмы. А теперь единственный человек, который знал, где прячется Елена, лежит мертвым на ковре. Будь проклята слепая верность этой чертовой воительницы! Еще миг — и она бы выдала свою племянницу Темному Повелителю.
Повернувшись на пятке, Крал перебросил топор из одной руки в другую и нанес уверенный удар по еще одному нападающему. Но, как ни быстро он двигался, в комнату врывались все новые вооруженные люди. Он отпарировал удар меча, направленный ему в живот, потом отшвырнул солдата в сторону рукоятью топора.
Оглянувшись, он увидел, что сражается один. Толчук стоял на страже над телом матери и раненым эльфом. Могвид вскочил из кресла и скорчился в дальнем углу. Чтобы освободить своих спутников, Кралу придется прорубать путь на свободу в одиночку.