— Тебе не следует здесь быть, дитя.
Елена огляделась. В прошлом, пользуясь магическим амулетом, Елена иногда могла говорить с тенью своей умершей тетки. Но что происходило теперь? Вокруг нее кружился бесформенный мир ослепительного света, через который можно было разглядеть размытые образы других земель и других людей. Ее ушей достигали еле слышные обрывки далеких разговоров.
— Где я? — спросила она наконец.
— Ты пересекла Мост Духов, дитя. Яд гоблинов пьет твою жизнь. Смерть подошла к тебе совсем близко, и теперь твой дух может перемещаться между миром живых и миром мертвых.
— Я умру?
Тетя Фила никогда не лгала, даже для того, чтобы утешить кого-то.
— Возможно.
Глаза Елены наполнились слезами.
— Но я же должна спасти Аласию.
Она подняла руки, чтобы показать тете Филе рубиновые пятна на ладонях — метки силы. Но ее ладони были белыми. Ее сила исчезла!
— Ты истратила всю свою магию на то, чтобы поддерживать свою жизнь, — объяснила тетя Фила. — Но не бойся, дитя. Даже здесь ты можешь восстановить силы. Тебе может дать магию любой свет, даже призрачный. Вспомни свою прародительницу Сисайкоффу — не зря ее прозвали ведьмой духа и камня. Но ты должна спешить.
Тетя Фила снова коснулась пальцами щеки Елены, но на этот раз Елена почувствовала ее прикосновение.
— У тебя больше нет магии, смерть приближается, и мы становимся ближе друг к другу.
Елена в ужасе отступила.
— Ты должна восстановить силы, Елена. Скорее.
Елена высоко подняла правую руку, моля о даре, желая его всей душой. Лицо тети Филы стало отчетливее: проступили маленькие детали, которые Елена позабыла — маленькая ямочка на тетином подбородке, тонкие морщинки в уголках глаз. Время истекало.
Елена полностью вытянула руку вверх. Ее ладонь исчезла в прохладном потоке света.
— Торопись, дитя! Из этого света в мире родится новая магия. Свет солнца дал тебе огонь, а свет луны дал тебе лед. Призрачный свет даст тебе…
Елена опустила руку. Мир духов исчез. Она вернулась в мир, полный крови и криков умирающих. Поднеся руку к глазам, она уставилась на свою ладонь.
Ее глаза расширились от ужаса. Ее крик заглушил все остальные:
— Нет!
Опираясь на костыль, Мерик медленно прошел через пустую кладовую. Все остальные ушли собирать вещи и запрягать лошадей, готовясь покинуть Порт Роул. Его раны, хоть и заживавшие, не давали ему возможности помогать остальным собирать и упаковывать разные припасы, хранившиеся в аптеке Мамы Фриды. Оставшись один, он подошел к клеткам с животными, которых старая целительница использовала в своем ремесле.
Он быстро открыл клетку с триллястребом. Ярко-зеленое оперение птицы говорило о ее происхождении из джунглей, из далеких земель, но Мерик собирался отправить ее еще дальше. Птица угрожающе расправила крылья и зашипела на Мерика, когда он потянулся к ней. Но Мерик обвил птицу небольшим вихрем своей стихийной магии. Укрощенный магией Мерика, ястреб успокоился и сел на протянутое запястье.
Держа птицу на руке, Мерик прохромал к маленькому открытому окну кладовой. Он протянул руку к окну и заговорил с птицей, сидевшей у него на руке. Эльфы были хозяевами воздуха и всех воздушных существ. Никто из них не мог воспротивиться приказу эльфийского князя. Триллястреб наклонил голову, слушая наставления Мерика.
Мишель рассказала Мерику все, что случилось с Еленой и остальными: путь по болотам, сражение с черным стражником-карликом, падение Алоа Глен. Было ясно, что Темный Лорд глубоко запустил свои пальцы в затонувший город, и любая попытка добраться до Кровавого Дневника обречена на неудачу. Как мог кто-либо даже подумать о том, чтобы впутать Елену в такое опасное дело?
Мерик знал свой долг. Он защитит девушку, даже если это будет означать гибель Аласии. Какое дело было его народу до возможного падения этой земли? Его народ был изгнан отсюда давным-давно. Значение имела только миссия, которую ему поручила его королева — вернуть эльфийскому народу утерянную ветвь королевского рода.
И он свою миссию выполнит.
— Лети, — прошептал он ястребу. — Отправляйся в Штормовую Гавань. Найди мою королеву. Сообщи ей, что время истекает. Она должна освободить Громовые Тучи и выпустить в море военные корабли.
Он бросил ястреба в окно. С хриплым криком птица распахнула широкие крылья на морском ветру. Развернувшись в воздухе, она поднялась над шиферными крышами Порт Роула и исчезла в сиянии солнца.
Мерик проводил ее полет своими небесно-голубыми глазами и произнес еще четыре слова — не громче выдоха: