Елена стояла над трупом королевы гоблинов. В дрожащей руке она держала кинжал; с его розовой рукоятки на палубу капала кровь. Все ее тело тряслось.
Королева гоблинов была первым существом, которого она убила собственноручно. В прошлом она уничтожала гнусных тварей Темного Лорда своей магией, но эта битва была иной. Не было ни ведьминского огня, ни холодного огня, ни штормового огня — просто перерезанная глотка.
Несколько секунд назад Елена проскользнула мимо Эррила и остальных и просто подошла к королеве гоблинов. Она стояла с поднятым кинжалом, глядя в яростные глаза твари. Не потребовалось ни умения, ни танца клинков, ни магического искусства. Когда гоблинка завыла, Елена просто протянула руку вперед и перерезала ей горло. И была только горячая кровь, брызнувшая ей на руку и лицо. Елена совершила убийство.
И теперь она смотрела на скорчившееся тело убитого существа.
Когда тварь испускала дух, одна из ее когтистых лап потянулась к животу. И только тогда Елена заметила там характерную округлость.
Королева гоблинов была беременна!
О, Верховная Матерь, что она наделала? Одним подлым ударом она убила и мать, и невинного ребенка. Во что же она превращается? Елена отшатнулась, обернулась к своим защитникам. Она протянула кинжал Эррилу, молча умоляя его забрать у нее оружие. Но никто ее не увидел. Все смотрели только на скорчившееся тело королевы гоблинов.
У Елены задрожали ноги. В ушах, заглушая все остальное, громче зазвучала песнь магии. Потрясение от того, что она сделала, быстро ослабило ее неуверенный контроль над магией. Воспользовавшись ее слабостью, ведьма внутри нее освободилась от оков и помчалась сквозь кровь. Елена не могла сопротивляться тьме в своей душе, потому что ее воля была слишком потрясена убийством. А глубоко внутри какая-то часть ее души даже не хотела сопротивляться.
Елена упала на колени в луже гоблинской крови и открылась ведьме, позволив этой ледяной стороне ее души охладить жар стыда и вины.
Освободившись наконец, радовалась ведьма, и с губ Елены сорвался невольный смех — смесь желания, ужаса и безумия. Тонкая грань между женщиной и ведьмой расплывалась. Елена поняла, что поднимается на ноги. Из ее горла полилась злобная радость, как лилась кровь из перерезанного горла королевы гоблинов.
Елена попыталась, насколько могла, добавить к этому воплю и свой голос. Она кричала от ужаса и сожаления, от потери и боли; она визжала, умоляя кого-нибудь забрать у нее все это. Но ее голос был лишь шепотом рядом с ураганом. Восторг ведьмы, пенясь, изливался из ее сердца; там звучал хорал освобождения, радости и могущества.
Елена не могла остановить ведьму.
Она смотрела, как ее левая рука взяла кинжал и приготовилась разрезать ладонь, сиявшую темно-розовым светом. Ведьма собиралась освободить магию, запертую в ее ладони, освободить Призрачное Пламя и отпустить его свободно носиться по кораблю.
— Нет, — простонала Елена, — этого не должно случиться! Прячась в глубине собственного сердца, Елена не до такой степени погрузилась в печаль и горечь, чтобы забыть об остальных, кто еще был на корабле: об Эрриле, Джоахе, Флинте и Морисе. Они все погибнут!
Елена сопротивлялась ведьме. Кинжал трепетал в ее руке. Но это было все равно что сопротивляться ревущей горной реке. Она не могла ничего сделать — ее просто отбрасывало мощным течением, ярившимся у нее в крови. Ведьма отказывалась уступить контроль над ее телом.
Из ее горла вырвался безумный хохот. И эта злобная радость заглушила крик о помощи.
— Что происходит? — спросил Флинт.
— Понятия не имею, — сказал Эррил, не сводя глаз с орды гоблинов. Несколько секунд назад они смотрели на чудовищ из-за тела их королевы, и обе стороны явно были сбиты с толку. Никто не двигался, никто не осмелился произнести хотя бы слово.
Потом вдруг тишину нарушил раздавшийся посреди палубы злобный смех — сначала негромко, потом громче и громче. Теперь его эхо отражалось от парусов и воды. Это был смех безумия и более того — голода.
Дракили извивались и шипели, не зная, как реагировать на это странное явление. Несколько гоблинов нюхали воздух. Затем пара-другая тварей бросилась бежать — и больше ничего не потребовалось. Скоро отступала уже вся армия, толпясь, залезая друг на друга, царапая когтями палубу. Вокруг корабля слышался плеск лап уплывающих дракилей.