Король рэйверов, больше не извивающийся от боли, выпрямился и оказался выше их. От его почерневшей оболочки шел запах обгорелой плоти, а два желтых глаза горели ненавистью к обоим.
— Прикончи ее! — крикнул Рокингем своему демоническому созданию.
На другой стороне палубы Эррил нанес удар по голове Рокингема, заставив мучителя Елены отступить от мачты.
— Елена! — крикнул он. — Беги вниз! Воспользуйся остатками своей магии и спрячься!
Елена подумала, что в его словах есть смысл. У нее и вправду оставалось достаточно магии, чтобы исчезнуть из виду.
Джоах обернулся к ней.
— Беги, — тихо сказал он.
Она покачала головой. Ее место было здесь. Рядом с ними.
Пока брат и сестра молча обменивались мыслями и любовью, чудовище напало на них вихрем смертоносных когтей и клыков. Клыки лязгнули над Джоахем, а бритвенно-острые когти потянулись к Елене.
Не дрогнув, Елена протянула руку к брату и схватила посох окровавленной правой рукой. Как и тогда, в проходе, черная магия столкнулась с белой. Из точки столкновения вырвался поток энергии и отбросил тварь на шаг назад. Раньше этот эффект отбросил назад и Елену, но теперь она была к нему готова. Она железной хваткой держала посох и стояла на месте. Рядом с ней ахнул Джоах, почувствовав, как по посоху прошла волна силы, когда дерево начало впитывать в себя кровь и магию его сестры.
Елена сжимала посох, и голодное дерево выпивало из нее все больше и больше сил. У нее закружилась голова. Посох всасывал ее в себя. На мгновение она почувствовала волокна и каналы в дереве. В ее ушах даже раздался отзвук далекой песни леса. Посох по-прежнему пожирал ее — и не вся энергия, которую он впитывал, была магической.
Он впитал и часть ее жизненной силы.
— Нет, — простонала она, внезапно поняв, что у нее забирают. Сжав посох, она смотрела, как ее ногти удлиняются, изгибаются и желтеют, словно за несколько секунд прошло несколько лет. Цена была слишком велика!
— Елена! Осторожно! — Отчаянные слова Джоаха не дали ей полностью отдать свою жизнь дереву. Ее руки бессильно упали. Она истратила не только всю свою магию, но и все свои силы.
— Ель, что… что ты сделала с моим посохом?
Елена заставила себя сфокусировать взгляд. Черное дерево посоха теперь сияло серебром, словно полированная древесина снежного клена. Но его безупречно ровную поверхность пятнали красные потеки, словно через сердце дерева просачивалась кровь.
— Воспользуйся им, — сказала она вслух.
— Магией?
Она покачала головой, прислонилась к перилам и толкнула его к чудовищу, сползая на пол.
— Воспользуйся им так, как тебя учил отец.
Джоах в растерянности наморщил лоб, но спорить возможности не было. Король рэйверов почувствовал, что его добыча ослабла, и напал снова. Он ударил когтем Джоаха, намереваясь проткнуть его. Но Джоах блокировал смертельный удар своим посохом. Он собирался только отпарировать удар, но результаты потрясли и чудовище, и юношу.
Коготь взорвался от удара дождем острых осколков. Демон отдернул поврежденную лапу, зашипел и отступил на шаг. Он пригнулся на костистых ногах и осмотрел Джоаха своими болезненно-желтыми глазами. Он недооценил свою жертву.
Осторожно наблюдая за чудовищем, Джоах взглянул на посох у себя в руках. Снежно-белая поверхность дерева теперь светилась, и красные потоки текли через дерево, словно ручьи. Его глаза изумленно распахнулись. Красные реки не окончились на поверхности посоха, а перешли на его собственную плоть. Джоах видел через свою бледную кожу, как эти красные ручьи обтекают суставы его пальцев и поднимаются к запястью. Оттуда они вихрями и изгибами начали подниматься дальше вверх по руке, исчезнув под зарукавьем его рубашки.
Что происходит?
Он не успел подумать над этим — совсем рядом раздалось шипящее рычание.
Джоах поднял волшебный посох. Толстое дерево в его руках было теперь светлым, словно ивовая ветвь. Чтобы управлять вращающимся в воздухе посохом, требовались лишь незаметные движения пальцев и легкий изгиб запястья. Джоах взмахнул посохом, описал им грозную дугу так быстро, что полированное дерево расплылось у него перед глазами. Его отец некогда сказал ему, что в умелых руках деревянная палка может быть куда смертоноснее, чем самый острый меч. Тогда он усомнился в этих словах, но не теперь. Он закрутил посох вокруг запястья и ловко поймал. Он никогда еще не чувствовал такой уверенности, такого понимания дерева и силы. Посох был почти продолжением его руки, смертоносным утвердителем его собственной воли.