Мишель, поджав губы, посмотрела Кралу вслед и глубоко вздохнула.
— Мужчины, — пробормотала она и обернулась к Джастону. — Так ты получил мое послание?
— На рассвете, — сказал Джастон. Кровь отлила от его лица, он успокаивался. — Я еле успел выбраться из города прямо перед тем, как городские ворота закрыли.
— А Мист? Как поживает девочкина кобыла?
Он нахмурился.
— Хорошо поживает, но, возможно, мне следовало бы оказать вам всем услугу и скормить этот упрямый кусок конины голодному крокану. Это самая ленивая и непослушная кобыла, какую я когда-либо видел. — Он начал загибать пальцы, перечисляя. — На пути сюда она чуть не подхватила колики, объевшись болотной травы, а когда Саммерс принялся отпаивать ее травяным настоем, она укусила его за локоть. Она пнула самого сильного из наших жеребцов, да так, что тот охромел на полмесяца. Из-за этого нам пришлось бросить один из фургонов с доброй четвертью наших пожиток. А прошлой ночью она перегрызла свою привязь, и нам пришлось бегать за ней по улицам Порт Роула. Мы нашли ее у торговца яблоками. Она разнесла его лавочку и сожрала половину его товара. Пришлось уплатить ему немаленькую сумму, чтобы покрыть убытки.
Мишель улыбалась, слушая Джастона, и в конце рассказа на его изуродованном лице тоже появилась тень улыбки. Напряжение спало.
— Я так понимаю, — сказала Мишель, — что ты с радостью избавишься от нее.
Он закатил глаза.
— Ты не представляешь, как я был счастлив сегодня утром, найдя твое послание в Уотершедском торговом центре. — Джастон знаком подозвал своих товарищей.
Об их приближении сообщили шепот и тихий стук копыт. Могвид насчитал шесть мужчин и одну сурового вида женщину. Они вели трех лошадей. Самым крупным был роскошный жеребец в яблоках, чье сложение несомненно свидетельствовало об его происхождении от конских кланов Северных Степей. За ним шел золотистый мерин с гордой походкой и быстрыми умными глазами.
Мишель погладила этого коня по носу.
— Гриссон, — поприветствовала она его. Это, очевидно, был ее конь. Мерин понюхал ее протянутую ладонь и ткнулся в нее носом.
Последней шла маленькая серая кобылка Елены. Ее большие карие глаза безразлично оглядели собравшихся, и она раздраженно ударила копытом по земле. Могвид подумал, что живот у этой лошади кажется покруглее, чем у остальных.
Мишель это тоже заметила.
— Я вижу, вы хорошо кормили Мист.
— Если бы у нас был выбор!
Мишель подошла к Мист и положила ладонь на ее бок.
— В любом случае она в очень хорошей форме.
— Ну… — Джастон явно колебался. — Она в гораздо лучшей форме, чем можно было бы подумать.
— То есть?
Джастон провел рукой по своим коротко стриженым волосам и напряженно посмотрел на Мишель.
— Ну, помнишь, я тебе говорил, что она пнула нашего жеребца? Так вот, она пнула его, когда он попытался взгромоздиться на нее во второй раз; она больше не желала иметь с ним дела.
Рука Мишель все еще лежала на боку Мист. Она провела ладонью по округлившемуся животу кобылы.
— Ты хочешь сказать…
— В первый раз он взобрался на нее в прошлом месяце. Я думаю, она, возможно, уже носит жеребенка, но точно сказать пока еще трудно.
Мишель вздохнула и отступила назад, осматривая лошадь, потом пожала плечами.
— Вот почему я всегда езжу на меринах. Идем, Гриссон, — сказала она и взяла в руки уздечку золотогривого коня. — До лагеря еще пол-лиги.
Джастон не двинулся с места и взглянул на Крала.
— У нас еще есть товары для продажи в Порт Роуле. Так что, я думаю, нам лучше всего расстаться здесь.
Могвид заметил, что в глазах Мишель промелькнула обида.
— Чушь, — сказала она. — Городские ворота уже заперты.
— Нас они пропустят. Стража никогда не отказывается впустить болотных торговцев.
— Тогда хоть поужинайте с нами.
Джастон, все еще колебавшийся, медленно кивнул.
— Думаю, мы могли бы провести приятный вечер в компании друзей, прежде чем собачиться с Порт Роулскими торговцами.
— Значит, решено. — Прежде чем кто-либо успел возразить, Мишель повела своего коня вперед.
Через некоторое время они вышли из чащи и оказались на опушке леса, на скалистом утесе. Среди деревьев прятался костер, весело горящий в сгущавшихся сумерках. Недалеко от костра были привязаны несколько лошадей, а рядом с ним стояли две хрупкие фигуры и настороженно глядели на пришельцев.
Могвид узнал старую целительницу, Маму Фриду. Рядом с ней стоял Мерик. Очевидно, эльфийский князь наконец-то достаточно оправился после нападения в Шадоубруке, чтобы подняться с постели. Но когда Мерик пошел им навстречу, Могвид заметил, что эльф тяжело опирается на толстую палку.