Слизывая кровь с губ, Флинт заговорил, надеясь отвлечь Джарплина, пока он разбирается с веревками.
— Так когда же ты стал рабом этого существа, Джарплин? Давно ли оно стало твоим хозяином?
Как и ожидалось, лицо капитана налилось кровью, а брови сошлись. Хоть он и был одержим чудовищем, что-то от прежнего Джарплина в нем еще оставалось. Он пробыл капитаном двенадцать лет, и предполагать, что Джарплин больше не хозяин здесь, было серьезным оскорблением. Взревев от гнева, Джарплин наконец развязал свой язык.
— Я был и остаюсь капитаном этого судна!
Свободной рукой он указал на свой затылок.
— Я не раб этой твари; она — всего лишь инструмент. Она помогла мне наконец увидеть жизнь такой, какая она на самом деле — игра, где выигрыш — власть, а победитель только один. И я хочу быть на стороне победителя.
— И как же ты заполучил такой чудесный «инструмент»?
— Это был подарок.
— Да, я в этом уверен. И ты принял его по доброй воле, — сказал Флинт, позаботившись, чтобы слова буквально сочились сарказмом. Лицо Джарплина исказилось от досады.
Следующими словами Флинт еще сильнее задел самолюбие капитана, а на его собственном лбу выступил пот.
— Так кто же был хозяином, когда с тобой это сделали? Вероятно, мастер Ваал? Он дергает за твои ниточки, словно ты — пустая марионетка?
Джарплин дернулся от гнева, чуть не отшвырнув тварь с щупальцами прочь.
— Ты ничего не знаешь! Ты даже не можешь понять…
— Все, что я знаю, это то, что капитан, которого я некогда уважал, теперь раболепствует перед своим желтушным первым помощником — который к тому же вонючий иноземец.
У Джарплина всегда было железное предубеждение против не-аласианцев. Его щеки почернели от гнева. И если Флинт не ошибался, в выражении лица капитана было и чуть-чуть смущения.
Флинт лихорадочно резал веревки. Время истекало.
Капитан несколько раз моргнул с сомнением в глазах, и его рука метнулась потрогать затылок.
— Что я…
И вдруг Джарплин согнулся пополам от боли. С его губ сорвался короткий полузадушенный визг.
Флинт чуть не перестал резать веревки. Однажды, во время страшного шторма, Джарплин проткнул себе ногу гарпуном и все же командовал кораблем, хромая по палубе с китобойным клинком в бедре. И не издал ни единого крика. Но сейчас… Если Джарплин так закричал, Флинт не мог себе вообразить, какую же адскую боль он испытывает.
— Капитан? — озабоченно спросил Флинт, оставив свои попытки раззадорить этого человека.
Джарплин упал на край кровати, его колени подкосились. Он сидел с опущенной головой, все еще дрожа и судорожно вдыхая воздух. Флинт заметил, что за все это время Джарплин не выпустил тварь с щупальцами. Даже сейчас он прижимал ее к груди, словно младенца. Ничего хорошего в этом не было.
Флинт продолжал резать веревки ножичком, когда Джарплин наконец поднял голову. Из его прокушенной губы капала кровь.
— Ты… ты скоро узнаешь, — слабо сказал он. — Это чудесный дар.
Флинт изумленно вытаращил глаза — не из-за абсурдного утверждения, но от того, что он увидел во взгляде Джарплина. Он прошел с этим капитаном немало бурь и хорошо его знал. Сейчас Джарплин не просто верил своим словам — в его глазах был свет ликования и торжества.
Матерь Верховная, какая же тварь, какая черная магия могли заставить человека испытывать благоговение после такой пытки? Флинт решил, что он никогда не узнает этого. Его нож наконец перерезал веревки, связывавшие его руки, и он еле сдержал громкий вздох.
Пальцами он крепко сжал разрезанные веревки и ножик. Нельзя было допустить, чтобы Джарплин или Ваал заметили, что он освободился. Пока еще нельзя. Нужно было дождаться нужного момента.
От внезапного скрипа двери они оба вздрогнули. В дверь вошел тощий первый помощник. В одной руке он держал длинный бур, который применялся для сверления китовых черепов — обычный инструмент на охотничьих кораблях. Стальной бурав выглядел так, будто его часто использовали, его стержень ярко блестел в свете фонаря.
Джарплин улыбнулся Флинту почти тепло.
— Ты скоро увидишь.
Флинт закрыл глаза. Его время истекло.
Елена сжала алый кулак. Она почти чувствовала злобу, пульсировавшую в статуе из эбонита.
— Как же мы ее уничтожим? — спросил Джоах. — Судя по ее виду, чтобы расщепить этот камень, нужны несколько сильных мужчин с кузнечными молотами.
Елена нахмурилась.
— Нет, я сомневаюсь, что даже все могущество моего ведьминского огня может оставить хотя бы мельчайший след на ее поверхности.
— Тогда что мы можем сделать? — спросил Джоах. — Может, просто оставим ее в покое?