В первую секунду стушевавшись от подмигивания Савояра, я не знала, что ответить, но весёлое настроение взяло верх, и я деловито спросила:
— Предлагаешь сбегать в дом за ещё одной морковкой и двумя куриными яйцами?
— Куринными? — Савояр сделал испуганные глаза, а потом жалобно спросил: — И за что ты так хочешь обидеть нашего снеговика? Он же гигантский, а куриные яйца маленькие. Лучше уж взять страусиные, но так как их нет, предлагаю надуть шарики.
Представив себе эту картину, я прыснула от смеха.
— Между прочим, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, — ехидно произнёс Грон. — А если хотите по половому признаку обозначить снеговика, предлагаю сделать ему...Ну в общем... — он замялся и жестом показал выпуклости в районе своей груди.
— Пожалуй, ты прав, — кивнул Савояр. — Но, чур, без излишней детализации, чтобы не смущать родителей и моего слишком умного младшего брата.
— Подумаешь, — Грон снисходительно посмотрел на брата. — Как будто я не видел по телевизору сис... В общем, вы поняли...
— Поняли! — Савояр рассмеялся. — А ещё я понял, что пора с тобой провести беседу, и научить правильно выражаться. То слово, что ты хотел сказать, употребляют только неучи и жлобы.
— Прости, — Грон виновато посмотрел на брата. — Вырвалось.
— Ладно, прощаю на первый раз. Ну, так кому доверим сию нелёгкую миссию пластического хирурга?
— Я, пас! Доверяю это вам и надеюсь, вы не станете бросаться в крайности, — весело произнесла я.
— Мы постараемся держать себя в руках, — пообещал Савояр, глядя мне в глаза. — Мы ведь любим всё естественное и натуральное, а не искусственно раздутое.
Щёки тут же покрылись румянцем от его высказывания, и я поняли, что мы в своих шутках ступили на скользкую дорожку. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость я наклонилась, и начала стряхивать снег с джинсов, не понимая, что это нашло на Савояра. «Он никогда так не разговаривал со мной. Можно ведь подумать, что он флиртует. Но он чётко дал понять, что я его не интересуют... Или всё же интересую?». Я окончательно растерялась, не зная уже, что и думать, а самое главное — как себя вести.
«Один раз я купилась на его тон и слова, а потом корчилась от стыда. Второй раз я не поведусь» — решила я и когда мне предложили осмотреть проделанную работу, сдержанно произнесла:
— Теперь понятно, что это снежная баба. Молодцы, у вас всё вышло органично и естественно.
Савояр пристально посмотрел на меня, затем улыбнулся и сказал:
— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит. Теперь пойду и поработаю, — после чего развернулся и направился в мастерскую.
Чего «хватит» я так и не поняла, поэтому вздохнула, глядя ему вслед. «Лучше держаться от него подальше» — сказала я себе.
— Ты нравишься моему брату, — ко мне подошёл Грон.
— Скажешь тоже, — смущённо пробормотала я. — Он просто старается быть со мной доброжелательным.
— Когда ты появляешься на кухне, у него взгляд другой становится, и когда ты не видишь, он всё время украдкой смотрит на тебя. Раньше он себя так не вёл. А ещё я заметил, что когда мы играем с тобой на улице, он садится возле окна и наблюдает за нами.
— Хм, может твой брат мне просто не доверяет? — ответила я, подавляя в себе надежду, что на самом деле могу нравиться Савояру. — Ведь и ты когда-то избегал меня, помнишь?
— Помню, — он тяжело вздохнул, а потом взял меня за руку и умоляюще посмотрел в глаза: — Дарья, пожалуйста, не меняйся. Ты добрая и хорошая. Оставайся собой.
— Обещаю, что не буду меняться, — присев на корточки, я улыбнулась ему. — Для тебя я всегда буду другом, чтобы не случилось.
— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! — в голосе Грона было не по-детски много отчаяния, и я недоумённо нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, — он насупился, а потом развернулся и побежал к дому.
«Странно всё это. Мы веселились, и нам было хорошо. С чего вдруг Грон так повёл себя?» — спросила я себя, глядя, как он убегает. «И почему он просит меня не меняться? Разве к этому есть предпосылки? Неужели Валера своей изменой настолько сломил меня, что даже людям, которые мало знакомы со мной, уже заметны перемены в характере?».
Но ответа на свой вопрос я так и не получила. Весь оставшийся день Грон избегал меня, а Гала, когда я задала ей вопрос, лишь нахмурилась и сказала, что я наверное неправильно поняла её сына.