– Так, значит, моя королева незаконнорожденная?
– Нет, – решительно заявил я.
– Народ считает ее таковой?
– Так считает церковь.
– Тогда зачем ее выдали за меня?
– Сочли, что ты достаточно глуп и примешь незаконнорожденную королевскую особу за доказательство их искренности. И потому, что этот брак собьет с толку скоттов.
– А они здесь при чем?
– Твоя свадьба с Эдгит даст шотландцам понять, что ты в союзе с ее отцом, и потому косматые ублюдки дважды подумают, прежде чем заявить собственные права на Нортумбрию. Западные саксы не хотят потерять половину Нортумбрии до того, как сами заберут ее всю.
– В любом случае, – продолжил Сигтригр, – Эдгит не бог весть какое приобретение, не так ли?
– Она – хорошая женщина, – твердо заявил я. – И нравится мне.
Зять рассмеялся, потом пришпорил коня. Эдгит мне действительно нравилась. В ней сочетались здравый смысл, присущий ее брату-близнецу, с ее собственным добрым нравом. Замужество стало для нее полной неожиданностью. Она приготовилась посвятить жизнь молитвам, обрекая себя на роль добровольной узницы одного из монастырей, но ее вырвали из обители, обрядили в одежды из запасов предыдущей супруги Эдуарда и отправили на север, в Тамвеортин. Скорость, с которой Эдуард принял это решение, впечатляла. Я пытался понять, в чем тут причина. И пришел к выводу, что на самом деле она вовсе не в стремлении убедить в своей искренности Сигтригра. Гибель моей дочери указала Эдуарду, а скорее всего, кому-то из ближайших его советников, на шанс послать скрытое предупреждение Этельхельму. Признав Эдгит своей дочерью и сделав ее королевой, Эдуард намекал, что способен возвести на трон и ее брата-близнеца, а это ставило под угрозу будущее Эльфверда, племянника Этельхельма. Правда, при этом Эдуард позаботился о том, чтобы во время витана на почетном месте рядом с ним сидел один Эльфверд, и тем самым подпитал в Этельхельме надежду. Уэссекский двор, подумалось мне, представляет собой осиное гнездо, а я исподтишка вонзил и свое жало в этот венценосный клубок.
Мы двинулись на север. На войну.
Часть третья
Крепость Орла
Глава девятая
Я слишком долго не был дома. В Беббанбурге волны беспрестанно бьются о берег, а ветер приносит запах соли и крики морских птиц.
В Беббанбурге я выслушивал от народа соболезнования и гневные пожелания против убийц Стиорры, но мог только обещать отмщение.
Обещать месть – это одно, а свершить – другое. Скёлль, насколько мне было известно, угнездился где-то в Кумбраланде. На побережье он обосновался или в горах, я не имел понятия. Брат Бедвульф, оставшийся с Белкой в Эофервике, упомянул, что Скёлль захватил серебряные копи, но, когда я стал допытываться насчет подробностей, признался, что больше ему ничего неведомо.
– Господин, я только пересуды слышал, вот и все. Скёлль живет к северу от усадьбы Арнборга, вот за это ручаюсь.
– И у него есть серебряный рудник?
– Так говорят, господин.
До меня доходила молва о серебряном руднике в Кумбраланде, но таких слухов пруд пруди, а копи – вещь трудозатратная. Отец мой однажды загорелся, прослышав о золотом месторождении в горах, и неделями напролет только и рассуждал о том, как мы разбогатеем и как будем чеканить свою монету, но отправленные на поиски отряды вернулись ни с чем. Куда проще было пренебречь гневом драконов и призраков, раскопав ради сокровищ древний погребальный курган неизвестного народа. Правда, в этих могильниках редко находилось что-то поценнее, чем грубой работы глиняные горшки и старые кости.
Слухом про серебряный рудник я поделился с Сигтригром и узнал, что он уже отправил в горы людей – искать и копи, и Скёлля. Я тоже разослал военные отряды, десятка по два воинов в каждом, дав им наказ избегать стычек.
– Мне нужно только выяснить, где он обитает, – внушал я им. – Разузнайте это и возвращайтесь домой.
Первым побуждением у Сигтригра, как и у меня, было собрать войско и без промедления пойти на запад, но здравый смысл подсказывал, что спешить не стоит. В Линдкольне, не говоря уж про Эофервик и Беббанбург, а также в нортумбрийских крепостях поменьше, требовалось оставить гарнизоны. Уэссекс хоть и подписал мирный договор, но стоит нам увести на войну лучших воинов, соблазн может оказаться слишком силен. Я не доверял Эдуарду. Кроме того, скотты тоже с жадностью посматривали на наши земли, и лишь надежные гарнизоны в фортах на севере удерживали их от попытки вторжения. Оставив в крепостях достаточное количество воинов, мы могли повести в Кумбраланд только три с половиной сотни дружинников. Это сила, но она будет таять, по мере того как мы с боями примемся метаться от поселения к поселению в поисках врага, тогда как он станет наблюдать за нами и выжидать удобного случая. Я убедил Сигтригра, что лучшая наша стратегия – обнаружить волчье логово, пойти прямо к нему и уничтожить. Но для этого следовало выследить противника, который явно хорошо спрятался.