– Господин, мои братцы никогда не проявляли особой доброты ко мне, – сообщила она, продолжая смотреть на море. – И Этельхельм был самым жестоким из них.
– Жестоким?
– Он старше меня, – напомнила Эльсвит. – Намного старше! И я ему не нравилась.
– Он бил тебя?
– Несильно и нечасто. Но всегда был злобным. Как-то мать подарила мне гагатовое ожерелье, очень красивое. Этельхельм его отобрал. Он брал все, что хотел, и, если я плакала, давал мне затрещину. Но только затрещину. – Она покачала головой. – То ожерелье он подарил одной из кухонных рабынь.
– Которая наверняка сполна отработала его, завалившись на спину, – заметил я.
Сноха удивленно посмотрела на меня, потом рассмеялась.
– Так и есть. А девять месяцев спустя родила девочку, вот только ребенок умер. – Эльсвит инстинктивно положила ладонь на золотую кошку, потом взяла меня под руку. – Когда мне было восемь, отец подарил мне пони, и я назвала его Стиферх – он походил на жирного поросенка. – Воспоминание о пони заставило ее засмеяться. – И когда я первый раз решила прокатиться на Стиферхе, мой братец сунул под седло чертополох. Захотел повеселиться! Разумеется, бедняга Стиферх начал брыкаться, я упала и сломала ногу.
– Отец наказал его?
– Ох, нет, он тоже смеялся. – Эльсвит серьезно посмотрела на меня. – Отец не всегда был злым. Иногда мог проявлять щедрость.
Мы вышли на высокую боевую площадку.
– Так ты не обидишься, если я убью твоего брата? – спросил я.
– Господин, он твой враг, мне это известно. – Эльсвит задумалась, потом нахмурилась. – А теперь я твоя дочь, – с жаром продолжила она. – И поэтому буду молиться за тебя.
Признаться снохе, что я поклялся убить ее брата, не составило в конечном счете такого уж большого труда. А вот отыскать Скёлля оказалось значительно труднее. Начать с того, что он наверняка знал о наших поисках. Две из разосланных на разведку моих групп подверглись нападению, один человек погиб, и никто не принес полезных вестей. Гонец из Эофервика сообщил, что подручным Сигтригра повезло не больше.
– Сдается, этот Скёлль настоящий призрак, – посетовал гонец. – Все о нем слышали, но никто не знает, где его найти.
– Или они слишком напуганы, чтобы рассказать, – выдвинул я предположение.
– Господин, король Сигтригр считает, что это колдун спрятал обиталище Скёлля. Он мог покрыть его облаком.
Я коснулся молота, чувствуя страх за моего сына. Нам приходилось сражаться не только против Скёлля, врага самого по себе опасного, но и против его чародея. Я велел Утреду Младшему вернуться не позже чем через десять дней, но минуло две недели, а от него не было ни слуху ни духу. Эльсвит дни напролет молилась в беббанбургской часовне, а Финан, как человек более практичный, взял тридцать воинов и пошел на юго-запад, расспрашивая обитателей каждого селения, но местные не слышали ни о какой схватке в дальних горах.
– Он вернется, – заверила Эдит, разыскавшая меня на укреплениях Беббанбурга. Я стоял в той их части, что выходит на материк, и смотрел в сторону гор.
– Сын бывает упрямым, – отозвался я.
– Весь в тебя. – Она улыбнулась и взяла меня под руку. – Он вернется, я обещаю.
– Ты видишь будущее? – с сомнением спросил я.
– Ты советовал мне доверять чутью, – напомнила Эдит. – А оно говорит, что он вернется.
Прежде Эдит была моим врагом, а теперь стала женой. Умная женщина, поднаторевшая в сложных танцах властолюбивых мужчин. Фигуры этого танца она изучала в бытность любовницей Этельреда, супруга Этельфлэд, бывшего правителем Мерсии и еще одним моим врагом. Я рассказал Эдит о договоре с Этельстаном, и она его одобрила.
– Этельстан будет следующим королем, – заявила жена.
– Этельхельм без боя не уступит.
– Верно, но народ Мерсии поддержит Этельстана.
И это, подумалось мне, вполне возможно. Взойдя на трон, Эдуард стыдился клейма незаконнорожденности, прилипшего к старшему его сыну, и отослал мальчишку в Мерсию, на воспитание к Этельфлэд. Так я стал его опекуном. Пусть Этельстан был по рождению западным саксом, большинство мерсийцев считали его своим.
– И ты говоришь, что архиепископ Ательм против Этельхельма? – спросила Эдит.
– Думаю, что так.
– Значит, церковь поддержит Этельстана.
– Только не те иерархи, что находятся у Этельхельма на содержании. Кроме того, у церкви нет воинов.