– Твоя дочь визжала, подыхая. – Скёлль стал забирать вправо, заходя слева от меня.
– Слышал я, твой сын теперь пускает слюни, – парировал я.
Никакие слухи о его сыне, которому я проломил череп, до меня не доходили, но, видимо, я задел больное место: лицо Скёлля исказила на миг гримаса ярости, и он сделал три быстрых шага ко мне. Я не пошевелился, сочтя его наскок обманным, и противник замедлился, но продолжал обходить меня слева. Я повернулся, намеренно скривившись, когда вес тела пришелся на больную ногу. Зрение с этой стороны не до конца восстановилось, но постепенно прояснялось.
– Говорить-то сынок хоть способен? – осведомился я. – Или издает звуки, как будто боров перднул?
Скёлль промолчал, но я заметил, что мои слова задевают его. Он явно пытался успокоиться и разработать план атаки, способной сокрушить меня.
– Ну, может, хоть под себя не ходит? – продолжал спрашивать я. – Или из него сыплется, как из пьяного козла?
– Ублюдок, – зарычал ярл.
А потом прыгнул на меня, атакуя слева. Я же просто стоял, держа щит слева, а Вздох Змея справа. Поскольку замах был нацелен на мою левую ногу, прикрытую щитом, удар пропал впустую. Грайфанг лязгнул о железный умбон, не причинив вреда. Атака была продиктована гневом и оказалась поэтому напрасной. Скёлль это знал. Он попытался высвободить меч из моего щита, шагнув назад, но я двинулся вместе с ним, а потом сделал ложный замах, вскинув Вздох Змея. Испугавшись угрозы, ярл отпрыгнул, и я расхохотался.
– А когда же ты начнешь драться? – спросил я.
Стоявшие по краям площади люди подхватили мой смех, и эта насмешка вывела Скёлля из себя. Он бросился на меня зло и стремительно, снова замахиваясь слева. Долгие годы упражнений с мечом взяли свое, и я, не думая, просто отражал щитом или Вздохом Змея его удары, сыплющиеся один за другим. Я не пытался контратаковать, только защищался, намереваясь оценить уровень его мастерства. Мне было привычно работать мечом каждый день, состязаясь с лучшими из моих воинов, и Скёлль, хотя был быстрым и очень сильным, не мог тягаться с такими искусными фехтовальщиками, как Финан или Берг. Нанеся шесть или семь мощных рубящих ударов, он отступил.
– Это все, на что ты способен? – полюбопытствовал я.
– Ты трус, – процедил ярл. – Сражаешься со щитом против человека, у которого щита нет.
– Ты сам велел мне держать его! – напомнил я. – Мне он не очень-то и нужен. – Я отпустил рукоятку, и тяжелый щит соскользнул на землю. – Так лучше?
Вместо ответа он напал снова, и опять с левого моего бока. Впрочем, оба рубящих удара отразить оказалось несложно. Затем он попробовал выпад, быстрый и низкий, которого я избежал, только шагнув вправо. Грайфанг скользнул по моему туловищу, послышался скрежет кольчужных колец. Норманн дернул клинком в намерении отсечь мне левую руку, но в его вытянутой руке не было силы, и моя кольчуга остановила лезвие. Я принял в сторону и сделал шаг назад.
– Если тебе так нужен щит, бери, – предложил я. – Он твой.
Скёлль отступил на два шага. Он тяжело дышал, глядя на меня из-под окованного золотом обода шлема. Я оценивал его мастерство, он оценивал мое, хотя наверняка должен был отметить, что я пока не нанес ни одного наступательного удара. Зрители, наблюдающие за нами, разразились криками, и крики поддержки адресовались мне. Даже те, кто недавно сражался за Скёлля, примкнули к хору. Ярла не любили, а боялись, теперь же его ужасный колдун был мертв, и Скёлль скоро тоже умрет. Он и сам понимал это. Даже если он меня убьет, его не пощадят. Самое большее, на что оставалось ему надеяться, – это на быструю смерть и славу человека, одолевшего в поединке Утреда Беббанбургского.
Пока Скёлль переводил дух, нас разделяли четыре или пять шагов. Его атаки оттеснили меня к южному краю площади, поэтому я пошел к середине, снова преувеличивая свою хромоту. Он, прищурив глаза и сжимая обеими руками Грайфанг, следовал за мной. Я заметил, что он смотрит на мою ногу. Зрители смолкли, и только один человек, ульфхедин, если судить по серому плащу, призывал Скёлля убить меня.
– Господин, прикончи старого ублюдка! – крикнул он.
– Господин король, – поправил его Скёлль. Это вызвало волну издевок со стороны моих людей.
– Господин король! – передразнивали они. – Господин король!
Я сделал шаг вперед, поднимая Вздох Змея, Скёлль двинулся на меня. Он издал боевой клич, завыв волком, и вложил всю силу в замах в направлении левого моего бока. Но я следил за его глазами, видел, как они сместились на мой живот, и предположил, что весь этот замах – уловка. И верно, с проворством, которого я прежде в нем не замечал, ярл развернул меч в руках так, что вместо рубящего удара получился колющий, нацеленный в правую сторону моего туловища, и уклониться от него я мог, только перенеся вес на больную левую ногу. Но я разгадал его замысел, нога была вовсе не так слаба, как рассчитывал Скёлль, и я провел ответный выпад.