А что предстало их глазам?
Кошмар. Они видели воинов в плащах, с обнаженными мечами, в доспехах, в украшенных гребнем шлемах и с закрытыми нащечниками. Движущихся Теней с клинками наголо. Один из мужчин неуверенно занес копье, но я отбросил его в сторону Вздохом Змея. Он был слишком напуган, чтобы сколько-нибудь решительно атаковать меня, возможно, даже вскинул оружие непроизвольно. Мужчина охнул, когда я резким ударом выбил копье у него из рук. Оно со стуком упало на пол, а мы с Финаном ворвались в дом. Эдрик и его люди вошли сразу за нами.
– Брось копье! – рявкнул я второму, и, когда тот не подчинился, Финан попросту вырвал оружие у него из рук.
– Вы кто такие? – спросила высокая, крепкого сложения женщина с властным лицом и сердитым взглядом. Она выказала больше духа, чем ее защитники, попятившиеся от нас. Седые ее волосы были собраны на затылке в пучок, торчавший из-под белой вязаной шапочки. Сжимая обернутое вокруг плеч одеяло, женщина с вызовом смотрела на меня.
– Кто вы? – потребовала она снова.
– Ваши гости, – ответил я и прошел мимо нее к очагу, где притаился недавно разводивший огонь слуга. – Эдрик!
– Господин? – Эдрик подбежал ко мне, радуясь возможности оказаться поближе к очагу.
– Саксы! – презрительно бросила женщина.
Я даже бровью не повел.
– Обыскать усадьбу! – приказал я Эдрику. – Потом зажгите костер во дворе и постарайтесь не спалить частокол.
Свет должен был послужить сигналом нашим людям, до сих пор коченеющим в болотистой низине среди покрытых толстым льдом луж. Эдрик, человек немолодой и в высшей степени надежный, был, наверное, лучшим из моих разведчиков. Он обернул палку взятой с пола соломой, нагнулся и запалил ее в очаге, потом вышел с этим самодельным факелом во тьму в сопровождении двух парней.
– Кеттил, Берг, обыщите дом! – велел я. В зале имелся высокий помост, а за ним – отдельная комната. – Посмотрите там, – сказал я Бергу, указывая на дверь в комнату.
Потом я убрал в ножны Вздох Змея и снова подошел к женщине.
– Как тебя зовут? – спросил я на датском – языке, понятном большинству норманнов.
– Мое имя не для ушей саксонского отребья, – отрезала она.
Я посмотрел на двух разоруженных мужчин:
– Твои слуги?
Она не ответила, но этого и не требовалось. Эта женщина явно была хозяйкой усадьбы, и двое мужчин поглядывали на нее с неменьшим страхом, чем на меня.
– Я ослеплю их обоих, – пообещал я. – Буду вытаскивать по глазу, пока ты не назовешь мне свое имя.
Она хотела дать резкий ответ, но передумала, когда я вытащил из-за пояса нож, а один из слуг взвизгнул.
– Фрита, – процедила женщина.
– Жена? Вдова? Кто именно?
– Я замужем за Халлбьорном, – гордо заявила она. – И он скоро будет здесь вместе со всеми своими людьми.
– Мне уже страшно, – буркнул я.
Парни Эдрика перетаскивали дрова из дома во двор. Разведенный нами большой костер во дворе мог встревожить обитателей соседних усадеб, но на этот риск я готов был пойти. Если кто-то заметит пламя, то едва ли пойдет на разведку этой темной морозной ночью, мне же настоятельно требовалось перевести моих людей и лошадей из холода в тепло и уют.
Берг, с ухмылкой до ушей, втолкнул в зал двух служанок.
– Господин, больше никого, – доложил он. – Там, в задней стене, только одна дверь.
– Заперта?
– Да, господин.
– Ну и пусть остается закрытой, – сказал я, потом обратился к девушкам: – Эй, вы двое! Найдите еду и питье и тащите сюда. Несите все!
Одна из девиц посмотрела на Фриту, спрашивая ее согласия, но я только рыкнул и сделал шаг к ней, и она убежала.
Фрита заметила амулет в виде молота поверх моей кольчуги. Тот же талисман она увидела и на груди у Берга, затем посмотрела на Финана, носившего крест. Сбитая с толку, она хотела уже заговорить, как с улицы донесся вдруг крик, потом визг. На миг наступила тишина, затем раздался мужской гогот. Фрита сцепила руки.
Эдрик вернулся со двора, на котором уже пылал огонь.
– Господин, женщины и дети – в малом доме, – сообщил он. – В амбаре – двое слуг, пара собак, отара паршивых овец и всего одна лошадь.
– Приведи всех людей сюда, – приказал я ему. – И что это за шум мы только что слышали?
Эдрик пожал плечами:
– Господин, это было снаружи.
Ответом на мой вопрос оказался мальчишка, лет не более одиннадцати-двенадцати, которого втащил в зал ухмыляющийся Фолькбальд, верзила-фриз.
– Мелкий мерзавец сиганул через палисад, – пояснил Фолькбальд. – И хотел удрать.