Воин, погонявший женщин ударами древка, помчался на меня, опустив копье, но я читал страх в его глазах. Драка вспыхнула так стремительно, что никто из норманнов не успел к ней толком подготовиться, тогда как мои парни горели желанием сражаться. Я снова пришпорил Тинтрега, отбил копье в сторону и, поскольку враг оказался слишком близко, с силой ударил его рукоятью Вздоха Змея по лицу. Я почувствовал, как хрустнул его нос, увидел брызнувшую кровь. А потом всадник заскулил, когда Ратульф, один из моих данов, воткнул меч ему в спину. Раненый повалился на бок, копье со стуком упало на камни дороги.
– Забери его лошадь! – крикнул я Ратульфу.
Женщины визжали, дети ревели, выбитый из седла норманн заорал, когда над ним взмыла секира Хенкиля.
– Пленников берите! – гаркнул я, перекрывая этот гомон. Хенкиль наверняка услышал меня, но все равно опустил тяжелое лезвие, и какой-то ребенок закричал в ужасе, когда голова упавшего человека раскололась надвое. – Пленники! – крикнул я снова и тут заметил, что Энар малость очнулся и погоняет коня к западу.
Я пришпорил Тинтрега, нагнал беглеца и еще раз ударил по тыльной части шлема, но снова плоской стороной клинка. На этот раз норманн выпал из седла, и я ухватил его лошадь за уздечку. Подскочивший Берг спешился и сорвал с бесчувственного врага пояс с мечом.
– Господин, как быть с женщинами? – спросил он.
– Мы им ничем не поможем, – ответил я.
Мне было жаль, но мы представляли собой маленький отряд посреди кишащей неприятелем страны. Нам следовало двигаться быстро или умереть. Я обернулся и увидел, что мои воины добивают последних врагов. Неожиданность нашего нападения решила исход этой короткой схватки, но троим норманнам все-таки удалось уйти, и они во всю прыть гнали коней на запад.
Мы захватили двух пленников. Одним из них оказался Энар. Я спешился и подошел посмотреть на юнца, меч которого едва меня не достал. Он был то ли убит, то ли без сознания. Вздох Змея расколол тыльную сторону его шлема, как яичную скорлупу, и в зияющей ране виднелась мешанина из костей и крови. Я поддел его сапогом под грудь, чтобы перевернуть, но он не выказал никаких признаков, что ощутил удар. Я наклонился и сорвал с его шеи золотую цепь, потом взял меч, рукоять которого была инкрустирована золотом. Я расстегнул пряжку на поясе с ножнами, потянул его, и от рывка юнец застонал. Я вложил дорогое оружие в ножны и кинул Рорику:
– Присмотри за ним! Он ценный. – Я залез в седло и отдал Бергу приказ поторопиться.
Бергу удалось перекинуть Энара поперек седла, и теперь он пытался привязать его за руки и за ноги к подпруге. Ратульф занимался вторым пленником, человеком намного моложе Энара. Женщины тем временем умоляли нас забрать их.
– Господин, возьми ее! – Одна из них протянула мне своего младенца. – Возьми ее!
– Мы никого не можем взять! – Мне ненавистно было произносить эти слова. Все, что мы могли сделать для этих женщин, – это раздать им еду, найденную в седельных сумах их караульных. Три женщины рылись среди трупов в поисках монет или пропитания.
– Господин, нам надо спешить! – торопил меня Берг.
И был прав. Три сбежавших от нас всадника почти достигли уже гребня в западной стороне дороги. Совсем скоро Скёлль пошлет отряд, чтобы расправиться с нами.
– Пленники связаны?
– Да, господин.
– Тогда едем.
– Господин! – взмолилась одна из женщин. – Умоляем тебя, господин!
Мне больно было оставлять их, но и забрать их я тоже не мог. Мы свели лошадей с дороги и погнали вверх по склону, уводя пять захваченных коней и двух пленников. Скрывшись за склоном, я собирался идти на юг, пока не удостоверюсь, что оторвался от погони, а потом вернуться на дорогу и направиться дальше на восток, к Эофервику.
Мы почти уже достигли гребня. Наши кони преодолевали последние ярды густо поросшего вереском склона, когда Кеттил оглянулся.
– Господин! – воскликнул он. – Господин!
Я посмотрел назад. Люди Скёлля вернулись, и теперь на западном отроге появилась линия всадников, которая росла прямо у меня на глазах. Их было по меньшей мере человек сто, и в середине строя располагался верзила в белом меховом плаще.