– Когда мы уезжали, его сын был живой, – ответил я.
– Но ты унизил парня. Меч у него забрал.
Я думал, будто оставляю Ункера умирать, но теперь подозревал, что только оглушил его. Крови было много, но раны в голове всегда обильно кровоточат.
– Он был быстр, – сказал я. – Не оступись тогда его конь, ты бы сейчас пел по мне погребальную песню. По мне и по Стиорре.
– Господин, мы споем по ней песню, – отозвался Финан.
Я просто молча смотрел на север. Серый день, серый дождь, серые тучи. Вспомнил первый свой порыв скакать сломя голову на Скёлля и подумал, что Финан может быть прав: Скёлль, вероятно руководствуясь таким же порывом, намерен двинуться на юг и отомстить за раны сына. Однако разведчики вернулись и донесли, что ничего не обнаружили. Похоже, Скёлль свернул погоню, и норманны скачут теперь домой. Мы же двинулись в противоположном направлении, неспешно ведя коней к постепенно светлеющему горизонту, где за облаками поднималось солнце. Дождь продолжался, но теперь это была не более чем нудная морось. Я выслал вперед других разведчиков, поручив им не только высматривать врага, но и усадьбу. К исходу утра вернулся Эдрик и сообщил, что к югу от нас расположена уютная долина. Когда он принес эту новость, мы следовали вдоль русла реки, петляющей среди густого леса.
– Она сразу за холмами, господин, – сказал он, махнув рукой на юг. – И там по меньшей мере три усадьбы. Большие, кстати.
Мы отозвали остальных разведчиков, свернули и пошли за Эдриком через линию невысоких холмов, в долину с богатыми пастбищами, среди которой, как и доложил Эдрик, располагались три большие усадьбы. Все были обнесены частоколами, и у всех из отверстий в крыше поднимался к затянутому тучами облаками небу дымок.
Берг подвел коня поближе ко мне.
– Господин, хочешь, чтобы мы снова перебрались через палисад? – спросил он с готовностью в глазах, указав на ближайшую усадьбу.
– Нет.
Я коснулся Тинтрега шпорами. Вряд ли нам придется драться. Никто не показался над стенами, до которых оставалось не более одного полета стрелы, а это говорило о том, что в доме мало людей. Не исключено, что мужчины той усадьбы ушли вместе со Скёллем, но это казалось маловероятным. В таком случае они бы уже наверняка вернулись, но из ворот усадьбы за нами никто не наблюдал. Единственным признаком жизни был дым очага.
– Тамошние обитатели не обрадуются, конечно, – заметил я Бергу. – Но если они не могут сражаться, им придется открыть ворота.
Я оказался прав: местные не обрадовались, но ворота открыли. В усадьбе жила семья данов, однако присутствовали только женщины, их дети да трое стариков. Хозяин имения, как нам сообщили, уехал на юг вместе с другими мужчинами из долины.
– В Мерсии сейчас полно легкой поживы, – заявила Вибург, хозяйка усадьбы. – Мерсийцы друг с другом воюют, так что нам не грех позаботиться о себе.
Она внимательно наблюдала за тем, как я осматриваюсь в доме.
– Вам тоже никто не помешает о себе позаботиться, – с горечью добавила она. – Кто вы?
– Путники, – ответил я. – Сколько воинов ушло на юг, в Мерсию?
– Человек двадцать. Может, побольше. Все зависит от того, согласился ли народ за холмами помочь.
– Они поскакали к Мамесестеру?
– Это новый мерсийский форт?
– Он самый.
– Мой муж не дурак. На форт он нападать не станет, ему и в окрестностях поживы хватит. Мерсийцы совершают набеги на нас, мы на них.
– Ради скота?
– Ради коров, овец, рабов – всего, что можно съесть или продать.
– А если вам нужно поехать в Йорвик, то какой дорогой вы пользуетесь? – спросил я, назвав город его датским именем.
Вибург рассмеялась:
– Нечего нам делать в этом Йорвике! Ни разу не встречала человека, который там бывал. Что мы там забыли? В том городе живут все сплошь чужаки, да и к тому же, – тут она злобно покосилась на крест Финана, – еще и христиане.
– Не любите христиан?
– Они же младенцев едят, – сказала женщина, прикоснувшись к ожерелью с молотом. – Это всем известно.
Мы младенцев не ели, и хозяйка накормила нас жарким из баранины с овсяными лепешками, хотя ее слугам потребовалось время, чтобы приготовить обед. Вибург ворчала, естественно, что нас слишком много, но в ее кладовых имелся запас, и она не сомневалась, что муж пополнит его провизией, добытой в Мерсии. Женщина она была полная и умная, а потому смирилась с нашим приходом – быстро сообразила, что, если здесь нас примут хорошо, мы в долгу не останемся.
– Вы нас удивили, придя из-за холмов, – сообщила она мне, когда наступил вечер. – С той стороны редко кто появляется. А если чужаки идут с юга, дозорные сообщают.