– Принеси мне что-нибудь поесть и немного эля, – велел я ему. – И для себя тоже.
– Я покажу тебе, где раздобыть провизию, парень, – предложил Беттик, заметив замешательство Рорика.
– Где ты потерял глаз? – спросил я у дворецкого.
– В Восточной Англии, господин. Жарко там было два года назад.
– Мне там сражаться не довелось, – отозвался я. Пока Эдуард завоевывал Восточную Англию, я по большей части сидел в Сестере.
– И очень жаль, господин, – сказал Беттик. Он смолк. Я вопросительно взглянул на него, и он пожал плечами. – Король построил нас перед рвом. Даны оттеснили нас в ров, и мы потеряли хороших людей.
– Он построил вас перед рвом? Не позади него?
– Он счел, что так мы не отступим в бою.
– Когда-то я возлагал на него надежды, – с унынием пробормотал я.
– В итоге он побил данов, – заявил Беттик, но эта похвала шла не от чистого сердца. – Господин, я покажу твоему пареньку, где взять еду.
Когда они ушли, я отстегнул пояс с мечом, стащил через голову тяжелую кольчугу с засаленной кожаной поддевкой, потом растянулся на кровати и уперся взглядом в грязную солому. Я пытался вспомнить лицо Стиорры и не мог. Помнил ее живость, ее быструю улыбку, ее ум. Где теперь ее дети? Я зажмурил глаза, стараясь удержать слезы, и до боли в пальцах сжал молот. Проклятие разразилось, но исчерпано ли оно? Я потратил несколько недель жизни, пересекая Британию, чтобы помочь человеку, не нуждавшемуся в помощи. Затем шел за противником полпути до Эофервика, а в итоге оказался в мерсийском бурге, где слышался звон колокола, сзывающего верующих к полуденной молитве. Я подумал про Беббанбург, где волны беспрестанно разбиваются о песок и ветер гудит над главным домом – холлом – и где мне следовало бы сейчас находиться.
– Господин, мое почтение, – произнес голос.
Я не слышал, чтобы кто-то входил в комнату, и поэтому вздрогнул. Сел, ища глазами Вздох Змея, а потом расслабился.
Это была Мус, известная также как Сунгифу, сестра Гомерь, вдова епископа, шлюха и возмутительница спокойствия.
– Разве тебе не полагается сейчас молиться? – язвительно спросил я.
– Мы всегда молимся, – последовал ответ. – Вот, господин.
Она протянула мне что-то, завернутое в тряпицу. В свертке обнаружился кусок кровяной колбасы.
– А это немного вина из запасов лорда Осферта, – добавила она, поставив к моим ногам флягу.
– Лорда Осферта?
– Он ведь сын короля, разве не так?
– Незаконнорожденный.
– В народе и лорда Этельстана так называют.
– Нет, его родители были женаты. Я знаю священника, который повенчал их.
– Правда? – она передвинула стул и села напротив меня.
– Истинная.
– Так, значит… – начала женщина, потом замялась.
– Так, значит, Этельстан – законный наследник своего отца.
– Но… – протянула она и снова замялась.
– Но у мелкого говнюка Эльфверда есть могущественный дядя, – опять договорил я за нее.
– Этельхельм?
– Жена которого замужем за Эдуардом.
– Король ведь отослал ее, – выпалила Мус. – И взял себе другую женщину.
– За лордом Этельхельмом стоят четыре или пять сотен воинов, – заметил я. – А у новой женщины армии нет, только красивые титьки. – Мус захихикала, и я строго посмотрел на нее. – Тебе вроде как не полагается смеяться над такими шутками. Ты ведь монахиня.
– Разве я похожа на монахиню?
На ней было светло-желтое льняное платье, кайму которого, как я заметил, приглядевшись, украшали вышитые голубые цветочки. Дорогое.
– Так ты не монахиня?
– Господин, я была всего лишь послушницей.
– Послушницей? Слово-то какое.
– И меня отвергли, – печально промолвила Мус. – Аббатисе я не понравилась.
– Так чем ты… – начал я, но решил, что этот вопрос задавать не следует.
– Помогаю в господском доме, – все равно ответила она. – Лорду Осферту-то я нравлюсь. – Увидев выражение моего лица, женщина рассмеялась. – Господин, он бы не прочь, только бога своего боится.
– Мужчины глупы. – Я тоже рассмеялся. – И глупыми их делают женщины.
– Это наше ремесло, – подтвердила она с улыбкой.
– Для некоторых – да, – согласился я. – Но жизнь несправедлива. Не все женщины красивы.