Это заявление возымело наконец ожидаемое действие. Дворецкий вытянулся, побледнел, потом хлопнул в ладоши.
– Найдите имя лорда Утреда, – скомандовал он своим клеркам, потом поклонился мне. – Господин, одну минуту.
Из трех секретарей двое были клириками, что не вызывало удивления. Король Альфред завел школы в Уэссексе и способствовал их распространению в Мерсии, в расчете на то, что люди научатся читать и писать. Некоторые научились, хотя почти все грамотные становились священниками, и потому именно клирикам приходилось кодифицировать законы, переписывать хартии, составлять королевские письма и вести бесконечные реестры имущества короны.
Младший из священников, тощий юнец с чирьем на щеке и грязным пятном на лбу, прочистил горло.
– Лорда Утреда нет в списках, – пролепетал он, перепуганный до чертиков. В его дрожащей руке был зажат документ. – Я это знаю, – продолжил он робко, – потому что сам переписывал их, и там имени… – Голос изменил ему.
– Господин, у тебя есть шатры? – с надеждой спросил дворецкий.
– Мне всего-то и нужен приют для четверых людей и четырех лошадей, – сказал я.
– Но тебя нет в списках, – развел руками он и перепугался, когда я вытащил из-за пояса маленький нож. – Господин! – запротестовал он, сделав шаг назад.
Я улыбнулся ему, ткнул острием в подушечку моего большого пальца, потом взял чистое перо, окунул его в проступившую кровь, пододвинул один из листов и вписал свое имя.
– Вот, – объявил я. – Теперь я в списках. – Слизнув с пореза кровь, я вытер палец о штанину. – Где вы разместили короля Сигтригра?
Управляющий замялся, покосился на клерков, потом посмотрел на меня:
– Господин, он будет жить в «Буйволе».
– Это таверна?
– Да, господин, – подтвердил дворецкий.
– Королю Сигтригру не нашлось места во дворце? – мягко спросил я, но на самом деле мое уточнение было намеком на неуважение к правителю Нортумбрии.
– Господин, в его распоряжение отдали «Буйвол». Там больше никого не будет, лишь король и его свита.
– Так это большая таверна?
Дворецкий снова замялся, а все три секретаря уткнулись в свои списки.
– Нет, господин, – выдавил он наконец. – Король Сигтригр ведет с собой всего шестнадцать человек.
Мне подумалось, что Эдуард настоятельно попросил Сигтригра не приводить с собой армию.
– Шестнадцать человек, – проговорил я. – Так, значит, это крохотная таверна с кислым элем и скверной жратвой?
– Господин, я не знаю, – пролепетал управляющий.
– Ты поместил короля в вонючий притон, потому что он язычник? – спросил я и, не дождавшись от дворецкого ответа, вынужден был сам спасать его из затруднительного положения. – Это местечко и для нас подойдет. – Я подмигнул тощему священнику. – Мы, язычники, соберемся все вместе и будем по ночам приносить в жертву девственниц.
Юнец перекрестился, а я протянул к нему окровавленную руку.
– Проследи, чтобы мое имя было и в списках витана, – рявкнул я. – Не то мы и тебя принесем в жертву.
– Да, господин, – промямлил он.
– У тебя грязь на лбу, – указал я. – И у него тоже. – Я ткнул пальцем в другого священника.
– Сегодня же великая пятница. День, когда умер наш Господь.
– Поэтому вы и прозвали ее великой?
Клирики уставились на меня в ужасе, а мы пошли в «Буйвол».
Сигтригр приехал на следующий день.
Он был в гневе. А чего стоило ожидать? Я единственный, на кого он мог этот гнев вылить.
– Ты его не убил? – вопил он. – Держал меч у его горла и не убил?
Я дал ему выговориться. Он в ту ночь напился, и я убедился, что одноглазый способен плакать так же, как любой другой человек. Сварт, командир его ближней дружины, уложил его в постель, а сам вернулся и нацедил себе кружку эля.
– Лошадиная моча, – гадливо промолвил он. – Вонючее саксонское пойло.
Сварт был верзилой, настоящим исполином-воином с широкими плечами и густой черной бородой, в которую он вплел две нижние волчьи челюсти.
– Когда Скёлль напал на Эофервик, мы были в Линдкольне, – сообщил он.
– Почему в Линдкольне?
Великан пожал плечами:
– Король Эдуард прислал людей на переговоры. Насчет вот этого. – Он обвел ручищей комнату, имея в виду, что саксонские послы прибыли в Линдкольн пригласить Сигтригра на витан. – Королева твердила, что нам не стоит ехать. Раз они хотят поговорить, то не желают воевать, а потому ни к чему встречаться с ними. «Пусть подергаются», – были ее слова. Но Хротверд убедил-таки Сигтригра.