Дверь распахнулась, и одиннадцать клинков нацелились на вымокшего до нитки священника. Поп сделал два шага внутрь комнаты и бухнулся на колени.
– Смилуйтесь, бога ради! – взмолился он.
Сварт выглянул за порог.
– Больше никого, – пророкотал он.
Одиннадцать мечей скользнули в ножны. Сварт запер дверь.
– Встань, – обратился я к священнику. – Ты кто такой?
– Отец Луций, господин. – Он перепугался при виде воинов в доспехах, окруживших его, потом разглядел толстую золотую цепь Сигтригра и поклонился ему. – Господин король!
– Зачем ты сюда пришел? – допытывался я.
– Меня король прислал. – Отец Луций снова поклонился, на этот раз мне. – Он повелевает… – Священник замялся. – Господин, он желает видеть тебя.
С его черной рясы и плаща стекали дождевые капли.
– Меня одного? – уточнил я.
– Да. И немедленно. С твоего позволения, господин.
– А откуда нам знать, что ты действительно посланец от короля? – задал вопрос Финан.
Отразившееся на лице отца Луция полное недоумение само по себе служило ответом.
– Уверяю вас, что это так, – пролепетал он.
– Олдермену Этельхельму известно о моем вызове? – спросил я.
Вопрос явно озадачил священника, но он все-таки ответил на него.
– Олдермен присутствовал в зале, господин, – признал Луций. – Но знает ли он о вызове, я сказать не берусь.
– Знает. – Сигтригр достаточно хорошо понимал язык саксов, чтобы уловить суть разговора. – Король в это время ужинал?
– Да, лорд король.
– Когда король призывает кого-то к себе, новость разлетается по всему залу, – заявил Сигтригр, основываясь на собственном опыте. – Так что Этельхельм знает.
– Господин, король желает видеть тебя немедленно, – с беспокойством напомнил отец Луций.
– Финан, Берг, вы со мной, – распорядился я.
– Мы тоже идем, – с жаром заявил Сигтригр. Запахло дракой, а этот аромат всегда его возбуждал. Став королем Нортумбрии, в сердце зять остался норманнским викингом.
– Но держитесь подальше, – предупредил я его. – Хорошо подальше.
Он раскрыл было рот, чтобы возразить, но понял, к чему я клоню, и широко улыбнулся.
– Ты даже не заметишь, что мы поблизости.
Я надел шлем, потом накинул плащ, скрывший доспехи. Кольчуги мы не снимали – я настаивал на этом с того самого момента, как мы вернулись после встречи с Этельхельмом.
– Идем, – скомандовал я отцу Луцию, и мы втроем вынырнули вслед за священником под проливной дождь.
В пятне света, падавшего из открытого дверного проема таверны, виднелся бегущий посередине улицы бурный ручей, потом дверь закрылась, и мы потопали вверх по склону, угадывая путь только по узким полоскам света, пробивающимся через щели в ставнях.
– Ты знаешь, что нужно королю? – прокричал я, обращаясь к отцу Луцию. Напрягать голос приходилось, чтобы перекрыть шум ветра и дождя.
– Он не сказал, господин.
«Буйвол» стоял напротив внешней стены бурга, неясные очертания которой виднелись по правую от нас руку. Тут в темноте проступила другая тень, и меч Берга наполовину уже покинул ножны, когда раздался возглас:
– Подайте, господин, подайте!
Нищий.
– Мне казалось, что всех нищих прогнали прочь из города, – буркнул я.
– Они пробираются назад, прямо как крысы, – отозвался Луций.
Мы свернули налево, на улицу, где жили кузнецы. В их горнах горело яркое пламя. Лаяли собаки. Из открытой двери небольшой церквушки лился тусклый свет лучин. У алтаря стоял на коленях священник в белой накидке, наполовину скрывающей черную сутану. Перед нами, сразу за большой таверной «Кряква», улочка сворачивала направо и взбиралась на поросший травой вал, – это было все, что сохранилось от старого форта. Чуть дальше, за валом, располагался проход на дворцовый двор. Этельфлэд любила это место, но мне оно и раньше не особо нравилось, а уж теперь, когда мы подошли к освещенной факелами арке, и подавно.
– Оружие, господин, – вполголоса сказал мне отец Луций.
Караульные вынырнули из-под навеса и ждали, когда мы отдадим мечи. Только королевской страже дозволялось входить с оружием в дом короля, поэтому я безропотно отстегнул сначала Осиное Жало, а потом Вздох Змея. Мне показалось, будто я разделся догола, но начальник караула, пожилой вояка со шрамом на лице и недостающими на левой руке двумя пальцами, приободрил меня: