Начальник караула Харальд, дравшийся вместе со мной под Эдс-Байригом, вернул нам мечи.
– Ты видел лорда Этельхельма? – спросил я.
– Господин, он повел своих людей в королевскую часовню. – Харальд кивком указал через двор, где через открытую дверь падал свет свечей.
Сквозь неумолчный шум дождя до меня доносилось басовитое пение монахов. Значит, Этельхельм делает вид, что молится, пока его люди поджидают меня на темных улицах Тамвеортина.
Я сунул Харальду еще одну монету, потом мы покинули дворец. Немного постояли, прячась от дождя, под большой аркой, в мерцающем свете факелов. Погруженный во мрак город лежал под нами, воняя помоями и дымом.
– Думаешь, люди Этельхельма успели… – начал было Берг, но Финан оборвал его.
– Нас вызвали час с лишним назад, – напомнил ирландец. – Так что ублюдку вполне хватило времени, чтобы разослать своих псов по городу.
– Но где? – спросил я. Ливень не утихал. Мы вели разговор в дворцовой арке, у всех на виду, поэтому я шагнул в дождь и тьму, туда, где располагался на вершине крутого склона поросший травой земляной вал старого форта. – Поблизости от дворца он на нас не нападет.
– Почему? – спросил Берг.
– Уж очень много королевских стражников в пределах слышимости.
– Так его люди поджидают нас в городе?
– Сигтригр тоже где-то там, – проворчал Финан, шагнув под дождь рядом со мной.
– Вот только мы не видим его, и он не видит нас.
Настроение было прескверное. Брат Бедвульф заставил меня промчаться через всю Британию, моя дочь погибла, Скёлль избежал возмездия, а Эдгифу сделала меня игрушкой в своих интригах. Теперь вот Этельхельм посчитал меня за дурака, и я был уверен, что его люди устроили на нас засаду. Но так ли это? Ночка выдалась слишком темная и ненастная, и, может быть, олдермен предпочел выждать.
Было время, когда я гордился своим умением выслеживать врага в ночи как скедугенган, Движущаяся Тень, но под этим беспрестанным потоком с небес я никого бы не выследил, разве что сам во что-нибудь влип. Я выругался, и вдруг рука Финана коснулась моего локтя.
– Слышишь? – спросил ирландец.
Я прислушался, но не уловил ничего, кроме шума дождевых капель, падающих на соломенные кровли под нами. Слух у Финана был, надо полагать, более острый.
– Кто идет? – окликнул он.
– Это я, господин! – ответил знакомый голос, и я смутно различил фигуру, поднимающуюся по склону. Это был Рорик. Он поскользнулся на мокром дерне, но я успел ухватить его за руку и втащил наверх. – Господин, меня прислал король Сигтригр.
– Где он?
– Внизу. – Рорик махнул рукой в сторону нижнего города, хотя в такой темноте нам от этого указания было мало проку. – Он велел передать, что семь человек поджидают у церкви святой Эльфрит.
– У них красные плащи?
– Я их не видел.
– А где находится эта церковь?
– Прямо здесь! Самая близкая из церквей.
– На Кузнечной улице? – спросил Финан.
– Да, господин.
– А где все-таки сам Сигтригр? – уточнил я.
– Сказал, что ждет поблизости.
Я вспомнил, как мы проходили мимо той церкви. Из ее открытой двери лился свет лучин и факелов, и моим врагам вполне имело смысл притаиться там. В кромешной тьме они меня не то что не узнают, но и просто не увидят, а вот слабый свет, падающий из дверного проема храма, им поможет. Семеро воинов быстро покончат с нами.
– Обратно на дорогу, – распорядился я. – Изображаем пьяных. Рорик, держись подальше от неприятностей.
Мы вышли на ведущую в форт дорогу и затянули песню. Если Эдгифу удалось потешить Тамвеортин дурацким представлением, то и у меня наготове было одно такое. Я горланил песню про жену мясника, очень популярную среди пропойц, и ковылял, опираясь на руку Финана. Мы вышли на перекресток у подножия холма, и теперь Кузнечная улица с ее горнами оказалась слева от нас. Я видел светлое пятно на месте двери в церквушку, струйки дождя блестели серебром на его фоне. Мы остановились ненадолго, я заорал громче прежнего, потом метнулся в тень и стал издавать звуки, как при рвоте. Завыла собака, я завыл в ответ. Финан подошел ко мне, распевая что-то на своем родном ирландском.
– Мне нужен пленник, – сообщил я ему и снова завыл, раздразнив с полдюжины псов, отчаянно залаявших.
Я толкнул Рорика во мрак в верхнем конце улицы, велев ему ждать тут. Потом мы втроем, раскачиваясь, побрели по центру дороги. Собаки разрывались, послышались людские голоса, командовавшие им замолчать. Благоразумные жители предусмотрительно заперли двери на засовы и молились, чтобы нарушители спокойствия поскорее прошли мимо. Мы заорали песни еще громче. В дверном проеме церкви обрисовался силуэт. Человек тут же подался назад, выжидая, когда выпивохи окажутся в пятне тусклого света.