Фагранфорда было самым крупным из моих мерсийских владений, и теперь оно перешло в руки прокаженного епископа Вульфхерда, которого молва считала близким к смерти – воистину дурная весть для борделей Херефорда.
– Фагранфорда я помню, – призналась Эдгит. – Ты там всегда по-доброму встречал меня. Жив ли еще отец Кутберт?
– Жив, госпожа, хотя он слеп и уже стар. Но еще крепок. Он будет рад повидаться, если ты заглянешь в Беббанбург.
– Что за отец Кутберт? – с подозрением осведомился поп-датчанин.
– Священник в Беббанбурге, – спокойно ответил я. – Половина моих людей христиане, и им нужен священник. – (На лице отца Амандия проступило удивление, но он ничего не сказал.) – А еще именно он венчал родителей королевы Эдгит, – продолжил я. – И с тех самых пор ему приходится укрываться от врагов.
Отец Амандий ожег меня взглядом. До него явно доходили слухи, что Этельстан и Эдгит рождены вне брака.
– Врагов? – переспросил он.
– Врагов, господин, – поправил я его.
– Господин, – неохотно добавил он.
– Если Этельстан – старший из законных сыновей, то у него больше всего прав унаследовать отцовский престол, – пояснил я. – Кое-кто предпочел бы Эльфверда. Эти же люди хотели бы видеть отца Кутберта покойником. Им ни к чему живой свидетель законного происхождения принца Этельстана.
– А кого предпочел бы ты? – спросил отец Амандий, потом спохватился: – Господин.
– Эльфверда, – отозвался я.
– Ты за Эльфверда? – подивился он.
– Эльфверд – жалкий эрслинг, – заявил я. – Его бы впору Эльфпердом назвать. Но если дело дойдет до войны между Уэссексом и Нортумбрией, а ее не избежать, я предпочел бы повести армию против эрслинга, чем против принца Этельстана.
Эдгит нахмурилась. На голове у нее был тесно прилегающий капюшон, придававший ей сходство с монашкой.
– Ты пойдешь против моего брата? – сурово спросила она.
– Только если он вторгнется в мою страну, – ответил я. – А отныне это и твоя страна, госпожа.
Эдгит посмотрела вперед, на Сигтригра.
– Видимо, так, – процедила она.
Некоторое время мы ехали молча. Два лебедя пролетели мимо нас, направляясь на запад, и я пытался понять, не знак ли это. На глазах у Эдгит заблестели непролитые слезы.
– Госпожа, он хороший человек, – произнес я тихо.
– Неужели?
– Он хотел этой свадьбы не больше, чем ты. Он смущен и рассержен.
– Рассержен? С чего бы… – Она осеклась и перекрестилась. – Ну конечно. Прости меня, лорд Утред, я забыла про Стиорру. – Эдгит посмотрела на меня, и по щекам ее побежали слезы. – Мне следовало помнить об этом. Она была добра ко мне, когда я была еще ребенком.
Мне не хотелось говорить про Стиорру, и я сменил тему:
– Когда ты узнала, что тебе предстоит выйти за Сигтригра?
Ее этот неожиданный вопрос словно испугал, потом она приняла возмущенный вид.
– Не далее как на прошлой неделе! – заявила она, впервые за все время нашей беседы выказав хоть какое-то оживление. – Меня не предупредили! Приехали в монастырь, оторвали от молитвы, завезли в Лунден, снабдили одеждой и сломя голову потащили на север.
Молодая женщина поведала о событиях той недели, а я вполуха слушал и пытался понять, чем вызвана такая поспешность со стороны Эдуарда.
– У меня даже не спросили, хочу ли я этого, – с горечью закончила Эдгит.
– Ты женщина, – сухо заметил я. – Зачем тебя спрашивать?
Она впилась в меня взглядом, способным осадить быка, потом рассмеялась невесело:
– А ты бы спросил, ведь правда?
– Может быть. Никогда не умел управляться с женщинами, – все так же сухо ответил я. – Твой отец сообщил, зачем ему понадобилось выдавать тебя за короля Сигтригра?
– Чтобы заключить мир, – уныло промолвила женщина.
– И мир будет. В некотором роде. Сигтригр не нарушит договор и не отправится воевать на юг. А вот саксы пойдут на север.
– Король Эдуард не нарушит своего слова, – заявил строго отец Амандий, потом спохватился: – господин.
– Может, и так, – кивнул я. – Но неужели вы полагаете, что его преемник сочтет себя обязанным соблюдать этот договор? – Никто из моих собеседников не ответил. – Уэссекс стремится к тому, чтобы объединить в одно государство весь народ, говорящий по-английски.
– Аминь, – вставил отец Эдсиг. Я не удостоил его вниманием. – А ты, моя госпожа, отныне являешься королевой последнего государства, которое говорит по-английски, но которым не правит твой отец.