И вот он стоит в двух шагах от Кайи, своей маленькой Кайи, которую не смог защитить.
На ее лице единственным акцентом, притягивающим внимание, остались глаза. Тонкая матовая кожа, полупрозрачная. Сквозь нее на висках видны кружева голубых жилок. Аккуратные мягкие черты. Бледные губы. Впалые щеки. С их последней встречи Кайя еще больше исхудала. Стала почти прозрачной. Как призрак. Под глазами залегли серые тени истощения.
Что с ней делает Адонис? Нет. Об этом сейчас думать нельзя.
- Скоро Испытание – начал осторожно Каихард, напряженно вглядываясь в лицо племянницы – Моя воспитанница подает неплохие надежды. Я надеюсь, она…
- Успешно пройдет его и получит хорошую должность – перебивает его Кайя, не давая закончить – Я рада, что в нашем роду появился кто-то еще. Буду рада с ней познакомится при случае. Всегда хотела иметь сестру, пусть и двоюродную. Мне поря, дядюшка. Нужно возвращаться во дворец.
Все закончилось слишком быстро. Кайя, не дожидаясь ответа, обошла Кимреда по дуге и молча вышла за дверь, где ее уже поджидал эскорт. Серых жандармов теперь было четверо. Эмерих задержался у двери, в то время как троица его подчиненных вместе с Кайей ушли по коридору в сторону выхода.
- Гер Кимред? – беспристрастно поинтересовался полковник, бросив на застывшего в оцепенении Адепта Механики вопросительный взгляд.
Кай отмер, сжал в кулаке медный апельсин, встретился взглядом с болотной зеленью глаз Эмериха, так и торчащего в дверном проеме.
- Да, гер Краушвиц. Чем обязан?
- Не проводите меня до двери? – полковник обладал каменной выдержкой. Ни единый мускул не дрогнул на бесцветном лице, под сенью стянутых на затылке, вихрастых, русых волос.
Его сложно было назвать красавцем. Тяжелый подбородок и чуть скошенный кончик носа, видимо после неудачно сросшегося перелома, портили все впечатление от орехово-зеленых глаз и высокого лба, со светлыми, вразлет, бровями.
- Да. Кончено. Почту за честь – автоматически согласился Кай, не особо сейчас способный задумываться над тем, что и кому говорит.
Благо привычка вести себя как подобает въелась в его мозг слишком глубоко.
Они вышли в коридор и прошли пару метров по направлению к выходу. Эмерих явно намеревался миновать главный зал с толпой народу в нем, и спустится к центральному выходу из Адепториума по одной из боковых лестниц. Путь более длинный. Но и более спокойный. Лишних глаз и ушей на нем не встретишь. Все маги, допущенные в резиденцию конклава, сейчас напивались в компании друг друга в главном зале.
- Каихард, позвольте вам дать совет… - начал полковник, меряя неспешным шагом мраморный коридор - В виду своей службы я неплохо осведомлен о вашей истории. А еще я вхож в круг приближенных Адониса. Наш курфюрст, без сомнения великий правитель. Он создал Кирум из осколков объятых междоусобицей государств, сплотил народы, подарил всем мир и процветание. Но вот как человек… Что ж, никто из нас не лишен пороков. И Адонис не исключение. Кайя очень добрая девушка, кроткая, тихая. Ей тяжело справляться … кхм… с возложенными на нее обязанностями. Насколько я знаю, вы пытались заинтересовать курфюрста своей новой воспитанницей, ведя переговоры с министром Абеларом Нораном. Не самое разумное решение. Адонис не станет прислушиваться к человеку ответственному за мануфактуры и торговлю в подобном вопросе. Если хотите вовлечь его в выбор нового адъютанта во время грядущего испытания – обратитесь лично к нему. Напишите письмо, приложите к нему точные характеристики предлагаемой кандидатуры, портрет и анализ характера. Адонис любит иметь при себе любовниц с уникальными магическими талантами. Он их использует, уж извините за откровенность, во время плотских утех. И чем одареннее маг, тем больше у него шансов протянуть подольше. Кайе приходится тяжело. Ее дар в создании тонких и сложных механизмов обернулся против нее. Пыточные машины созданные Кайей участвуют не только в допросах или для развлечения знати но и… вы поняли, надеюсь.
Они миновали череду резных арок их золотистого базальта, анфиладу высоких окон, за которыми сверкала великолепием праздничных огней столица. Впереди, в конце очередного коридора из розового сланца, уже было видно начало лестницы уходящей вниз.
Каихард молчал, сцепив зубы до скрипа, чувствуя как на скулах вздуваются желваки. Молчал и слушал.