Остготы, стоявшие вокруг, одобрительно заворчал, услышав его слова. Сзади из толпы послышались крики: «Все верно!» и «Херея дело говорит!». Я поглядел вокруг и отметил, что на площади собралось, по меньшей мере, около трех-четырех сотен бунтовщиков.
А еще я не помнил, чтобы когда-то обещал им каждому такие гигантские выплаты. Увеличить выплаты в три раза, было такое, но вовсе не по сотне солидов каждому, у меня и денег таких не наберется, все средства уже распределены на развитие города. Впрочем, как я уже говорил, сейчас надо тянуть время и пытаться выбраться из этой этой ямы с дерьмом с минимальными потерями.
— Все это верно, но никто же не отказывается от своих слов, — ответил я примирительно. — Давайте встретимся еще раз, все обсудим, я прикажу комитам решить все вопросы, найти в казне деньги и обеспечить все выплаты.
Сзади кто-то стукнул меня по затылку и солдаты захохотали. Оглянувшись, я увидел, что это был Камахан и поклялся себе повесить потом своего вероломного телохранителя на его же собственном аркане.
— Ты что-то много чего обещаешь, император, — сказал Макрин. Это был высокий, сильный человек, с темными волосами, отлично сложенный, со звучным голосом, прирожденный командир. Позолоченная кираса сияла на солнце, так, что глазам было больно. — Слышали мы уже много таких обещаний, ни одно из них не исполнено. Знаешь, что я думаю? Что мы все здесь, все собравшиеся солдаты, которые пришли за справедливостью, думаем?
Хотя вопрос был явно риторический, он стоял и ждал, что я отвечу. Я хотел промолчать, вроде бы и так все понятно, тем более, что я не телепат и не умею читать их мысли, но снова получил сзади шлепок от Камахана. Тогда мне пришлось выдавить из себя:
— Нет, не знаю, уважаемый Макрин.
Солдаты закричали: «Отрежьте голову этому тупому парнишке, чего вы с ним церемонитесь?!» и «Хватит уже, сколько можно выслушивать их лживые обещания!» и снова мне не понравились их предложения.
— Мы думаем, что такой император, как ты, жалкий дрожащий юнец, тот, что не исполняет своих обещаний, не достоин сидеть на троне Рима! — загремел Макрин. — Ты только и можешь, что тратить наши деньги на шлюх и всякие дурацкие затеи, вроде никому не нужного канала и эфириума из болот! Ты совсем спятил от безделья, так же, как и твой тупой папаша, в то время как мы вынуждены продавать последнюю тунику, чтобы хоть как-то свести концы с концами! Понимаешь ли ты это, щенок?
Я хотел промолчать, но снова получил сзади болючий тычок и поспешно сказал:
— Понимаю, понимаю, но я же говорю, что никто не отказывается помочь вам. Мы сегодня же соберемся и выплатил вам все долги и даже компенсируем убытки. Кроме того, мы сегодня же начнем выдачу земельных участков. Вам только надо разойтись на время, а потом собраться снова и по очереди вернуться к курии, а там уже начнется раздача земли.
Но нет, несмотря на то, что меня слушали внимательно, а некоторые солдаты даже выразили поддержку и закричали: «Давайте так и сделаем!», лидеры восстания явно не собирались останавливаться на достигнутом. Они переглянулись между собой, а затем Херея подошел ко мне ближе и потрепал за щеку.
— Сейчас ты готов на все, милый мальчик, не правда ли, лишь бы мы отпустили тебя и ушли? Но кто даст гарантию, что ты выполнишь свои обещания, после того, как мы уйдем? У вас, у правителей, короткая память, когда речь идет о деньгах и земле, а также о выполнении данного слова. Я еще не видел ни одного правителя, кто выполнил бы их полностью.
— Но разве вы не являетесь самой большой силой в городе, ваш отряд остготов? — спросил я, глядя в его большие темные глаза с красными прожилками. — Что мешает вам явиться снова, если что-то пойдет не так и наказать меня?
Херея внимательно посмотрел на меня и ему не понравилось выражение моего лица. Он наклонился и прошипел:
— Я не доверяю ни одному твоему слову, лживая ты обезьяна! Почему мы должны бегать каждый раз ко дворцу, чтобы ты выполнил наши требования? Удовлетвори их сейчас и мы уйдем отсюда довольные. А отпускать тебя мы не хотим, потому что в таком случае ты убежишь из города с деньгами и мы останемся с пустыми руками, понимаешь?