Вот проклятье, я уже давно так не просыпался от кошмаров. Рядом лежала обнаженная Делия, она спала лицом вниз и я видел ее великолепные ягодицы, белеющие в полумраке рассвета. Несмотря на то, что мы только недавно закончили заниматься любовью, я снова почувствовал желание, но вовремя остановил себя. Сейчас не время, слишком много важных дел надо сделать сегодня.
Выйдя из кубикулы, я отправился к писцине и с наслаждением нырнул в прохладную воду. Всегда обожал, когда в твоем доме есть бассейн и в него можно нырнуть ранним утром. Радость для тела, невероятно бодрит и заряжает с утра на великие дела.
Выйдя из водоема, я быстро подсушился в бане и нарядился в простую тунику, в которой вполне мог сойти в простолюдина. Затем натянул плащ с капюшоном и тихонько выскользнул из своих покоев.
Еще стояло раннее утро, весь дворец еще был погружен в сон, только рабы и слуги быстро пробегали по делам, двигаясь при этом совершенно бесшумно, как кошки.
Я заметил нескольких соблазнительных рабынь, быстро спешащих с кувшинами и корзинами в руках и ущипнул одну за ягодицы. Она тут же с негодованием шлепнула меня по ладони, не узнав императора в этом плебейском наряде. Отлично, значит моя маскировка работает.
На первом этаже меня ждал Родерик, тоже одетый в серый плащ до самых пят. Для этого, наверное, пришлось снять парус с корабля, иначе другого плаща подходящего размера для моего гиганта вряд ли бы нашлось. Мы стремительно направились к выходу, только вышли не через главные двери, а через выход для слуг.
На улице все еще было тесно, но уже быстро светлело. Около входа ждали три оседланных коня, на одном из которых сидел Залмоксис, тоже закутанный в плащ. Впрочем, ему можно было и не прятаться, в моем дакийце все равно никак нельзя было признать богатого и знатного центуриона, потому что он не придавал значения внешности и вечно одевался, как последний бродяга.
Мы с Родериком забрались в седла и все трое поехали из дворца.
Путь наш лежал к Некрополь, городскому кладбищу, где были погребены моя мать и братишка Ульпий. Это место находилось чуть восточнее района Кесария, рядом со стеной, отделяющей город от Адриатического моря, вернее, от тех болот, где я сейчас рыл канал и которые разделили город и море.
Город все еще спал. Люди тенями скользили по улицам. Где-то кричал осел, потом гоготали гуси. Закукарекал петух, залаяла собака. Такое ощущение, что мы в большой деревне.
Доехали без происшествий, только пару раз из боковой улочки выбежали пятеро человек в оборванных одеждах и попытались перехватить поводья. Я ехал посередине, впереди Залмоксис, а сзади Родерик, так что у них ничего не получилось.
На свою беду, они пытались отобрать коня у дакийца, который не стал церемониться. В руке у него была спрятана плеть со свинцовым набалдашником на конце. Даже не замахиваясь, он тюкнул одного из нападавших по голове и тот мгновенно осел назад, задержав еще двоих.
Оставшиеся двое замешкались, а когда Родерик поднял меч, они тут же в страхе побежали назад, в свою подворотню.
Мы показали дальше и кроме этого происшествия, больше нам ничего не помешало добраться до пункта назначения. Вскоре я увидел мавзолей, который построил рядом с Некрополем. Это было довольно высокое сооружение, его округлая крыша выступала над окружающими зданиями. Возле входа стояли два человека с двумя венками из красных роз.
Еще не подъехав к мавзолею, я на мгновение задержал коня, рассматривая сооружение издали. Оно получилось необычным и заметно отличалось от окружающих помещений, тем более, от колумбариев Некрополя, где хоронили менее знатных людей.
Мавзолей возвел один из мастеров, предоставленных Таником. он был построен из кирпича и чем-то напоминал крепость, наверное, из-за толстых стен и узких окон, похожих на бойницы. Формой мавзолей представлял из себя латинский крест, средокрестие которого было увенчано кубической башней, в которую изнутри вписан купол, невидимый снаружи здания.
Обычно ось здания, как мне объяснил потом Цинна, приглядывавший за ходом строительства, в христианских храмах было принято направлять по линии запад-восток. В этом Мавзолее линия была направлена, наоборот, по линии север-юг.
Это была вынужденная мера, потому что епископ Неон впоследствии планировал построить здесь огромный христианский собор, который должен будет архитектурно органически соединяться с Мавзолеем. Впрочем, эту неточность частично исправили мозаикой внутри мавзолея, ориентированной на восток.
Снаружи простой, почти аскетичный вид Мавзолея украшали лишь плоские вертикальные выступы — лопатки, соединенные с плоскими арками. Эти выступы и арки своим ритмичным чередованием оживляли внешний вид мавзолея. Над входом был пристроен карниз с изображениями двух пантер и виноградных лоз.