Влад обошел пещеру по кругу и внимательно осмотрел трупы. Все азиаты, возраст от пятнадцати до шестидесяти, четыре женщины и шестеро мужчин. Один погиб от огнестрельного ранения — стреляли из какой-то крупнокалиберной пушки вроде “питона”, пуля вырвала шмат мяса из правого плеча, заодно раздробив ключицу. Кровотечение, сепсис — даже ночным зрением Басманов видел, как почернело лицо несчастного. Остальные, по-видимому, умерли так же, как и человек у дверей, — от истощения. Во всяком случае, никаких видимых повреждений на их телах Влад не обнаружил. При этом все десять лежали на лавках в одинаковых позах, со скрещенными на груди руками. У каждого на сложенных лодочкой ладонях покоился глубокий глиняный черепок с горсткой черного пахучего праха — пеплом сожженных трав. Басманов снова понюхал воздух. Оттенки запаха, до сих пор плывущего из погребальных черепков, были ему знакомы. Индийская конопля, в огромных количествах произраставшая на заброшенных ныне плантациях Чуйской долины. Но в воздушном следе, который привел его сюда, доминировал совсем иной аромат. И источник этого запаха тоже таился тут, в пещере, — Басманов чувствовал, как его сладкие волны поднимаются из колодца. От этого запаха спазмами перехватывало горло… Он помотал головой. Вентиляция в пещере оставляла желать лучшего, а долго находиться в замкнутом пространстве, где сожгли, похоже, не один килограмм высококачественной анаши, не слишком полезно для сохранения ясности ума. Основной вопрос: кто эти люди и как они сюда попали? Отставить. Основной вопрос формулируется так: кто положил этих людей на каменные скамейки, сунул им в руки дурацкие черепки и сжег партию прекрасного чуйского каннабиса стоимостью в несколько тысяч евро за упокой их заблудших душ? И где он сейчас, этот таинственный кто-то?
Тела уже остыли, хотя не успели окоченеть. Пепел в черепках тоже был холодным, но запах ощущался вполне явственно. Похоже, обряд состоялся накануне вечером — незадолго до того, как Басманов, перевоплотившись в зверя, учуял далекий запах крови, смешанной с горящей коноплей и еще чем-то, названия чему он пока не знал.
Мог ли этот неизвестный совершить свой странный обряд над десятью погибшими здесь, в круглом зале, и оставить без внимания одиннадцатого, пытавшегося отворить дверь? Могли он пройти мимо бедняги, царапавшего скалу единственной здоровой рукой, и, протиснувшись между валунами-клиньями, уйти куда-то в верховья ущелья? Сочетается ли это с образом человека, который незадолго до этого проводил в последний путь тех, кто покоится сейчас на каменных лавках вокруг зловещего кремниевого колодца? Нет, пожалуй, не сочетается. Что из этого следует, полковник Басманов? Два варианта: либо тот, кто это сделал, поднялся из колодца и по завершении обряда спустился обратно, просто не заметив мертвеца, лежащего у входа в пещеру, либо, что по многим причинам более вероятно, это и был тот самый мертвец. Номер одиннадцатый, переживший всех своих спутников, похоронил их так, как велел ему обычай его народа, а после попытался выбраться из пещеры. Что ж, тогда он герой, хотя и неразумный — силы, потраченные им на перетаскивание десятерых покойников, очень пригодились бы в борьбе с каменной дверью. Впрочем, возможно, он руководствовался иной системой приоритетов..
Тяжелый запах, повисший в пещере и совершенно не собиравшийся выветриваться, несмотря на тянувший из расщелины сквознячок, кружил голову и мешал сосредоточиться. Что же это за люди? Внезапно Басманова словно током ударило — он схватил ближайшего мертвеца и рывком перевернул на живот.
Рванул ветхую ткань халата, скрывавшего иссохшее, худое тело с выпирающими ключицами.
Под правой лопаткой тянулись ряды маленьких, очень четких, слегка фосфоресцирующих в темноте цифр. Порядковый номер, пожизненно присваиваемый ограниченной в правах личности.
Влад перевернул еще одно тело. Такой же номер, отличающийся только последней цифрой.
Все мертвецы принадлежали к трэш-контингенту. Все они были узниками самого большого в мире концентрационного лагеря.
То есть уже не были. Каким-то непонятным образом им удалось выбраться из-за Стены. А это означало, что путь, ведущий из Урочища Каменных Слез в зону Ближнего периметра, существует. Чутье зверя не обмануло Басманова.
Он разжал пальцы, и худое, почти невесомое тело с глухим стуком упало на каменную скамью. Глиняный осколок выскользнул из мертвых рук, ударился об пол и разлетелся вдребезги. Облачко черного праха закружилось у ног Басманова.
Тогда он вернулся к выходу из пещеры, поднял на руки того, кто все еще пытался сбитыми в кровь пальцами дотянуться до падающей из расщелины узкой полоски света, и отнес в круглый зал. Лавок оказалось всего десять, и Басманову пришлось подвинуть на ложе самую тоненькую из женщин — ему пришло в голову, что погибший не имел бы ничего против такого соседства. Он положил искалеченную руку мертвеца ей на грудь и соединил их ладони так, что плошка с пеплом сгоревших трав лежала сверху.
Больше он ничего не мог для них сделать.
ШЕСТЕРКА ВТОРАЯ
Лишь по окончании дня производи смену
7. САНТЬЯГО МОНДРАГОН, ЛИТЕРАТОР
Москва, протекторат Россия,
1 августа 2053 г.
Они остановились в отеле “Третий Рим” на Большой Ордынке. Из окон номера, расположенного на двадцать втором этаже, открывался прекрасный вид на Кремль.
С точки зрения Мондрагона, Москва была очень красивым городом. Он не мог понять, почему Катя постоянно называет столицу протектората “помойкой”, а москвичей “хамлом”. Надоело, ныла она, и так месяц в деревне проторчали, а тут еще Москва эта сраная… Хочу в Нью-Йорк, в Париж хочу, куда-нибудь, только подальше от этих дебильных рож, ненавижу, ненавижу… Подумай, милая, отвечал Сантьяго, ты в Москве полжизни прожила, а я тут первый раз, а может, и последний… Я просто обязан получше узнать столицу страны, подарившей мне мою королеву… мою любимую… мою ненаглядную… А карточку дашь? — спрашивала Катя. Карточка кардинальным образом меняла ее настроение, и она тут же принималась звонить каким-то подругам детства, подбивая их на совместное посещение салонов высокой моды. Салоны в Москве, судя по скорости, с какой таял текущий счет Сантьяго, были шикарные.