— А вы и не пускайте. Лучше в море.
Кудрявцев бросил шинель на свободный стул, рядом кинул фуражку. Самойлов подвинул ближе к краю стола поднос с чаем. Кудрявцев разместился напротив Фролова, всем видом показывая, что готов слушать, бодро прихватил стакан.
Петр Алексеевич еще раз вздохнул, досчитал про себя до десяти, а потом вытащил из лежащей рядом стопки тонкий лист бумаги с парой казенных печатей и витиеватой росписью.
— Ну что же раз все в сборе то приступим. Знаем мы друг друга давно. На формальности время терять не будем. Все, что я сейчас скажу, должно остаться в стенах этого кабинета. До поры до времени. Того, кто шепнет слово на сторону, хоть любимой, хоть закадычному другу, я истреблю лично как классово чуждое явление.
— Обижаешь. Петр Алексеич, — заметил Кудрявцев.
— Не обижаю. Информирую. Как на курсах боевой подготовки — все всё понимают, все знают. А прошнурованную тетрадь с конспектами, печатью и подписью изволь сдать. Понятно?
Кудрявцев мгновенно посерьезнел, подобрался. Кивнул.
— Вот и славно, — подытожил Самойлов. — Теперь к делу. Сначала преамбула.
— Как вы прекрасно знаете, за последние три дня было несколько расширенных совещаний Ставки. Решался вопрос о перемирии. Завтра в газетах напишут, что стороны заинтересованы в нем и идет взаимный зондаж позиций при посредничестве Соединенных Штатов Америки. В — общем, все как обычно, уже не первую неделю.
Самойлов значительно поднял палец, призывая все внимание собеседников.
— Теперь самое главное. Перемирия не будет.
— Опаньки… — вырвалось у Кудрявцева. Фролов засопел как паровоз, но сдержался.
Самойлов неотрывно и молча буравил обоих глазами, как будто ожидая реакции.
— Значит, окончательное решение английской проблемы… Ну, не то, чтобы это была такая уж ошарашенная новость, — осторожно начал Кудрявцев после минутной паузы, — к тому все и шло. Но как‑то это очень уж…
— Неожиданно, — пробасил Фролов. — Ни козлом обозвать, ни в морду дать. Только вроде переговаривались, а теперь — кабзец переговорам.
— И флаг над Тауэром, — с легкой ноткой мечтательности протянул Кудрявцев.
— Да, тебе бы конечно хотелось туда своего храброго 'Тишку' воткнуть, — заметил Самойлов. — Или недостаточно хороши англичане, недостойны котика, а?
Кудрявцев невольно улыбнулся. Фролов трубно захохотал во весь голос.
— Ладно, посмеялись, и будет, — сказал, наконец, как отрезал Самойлов. — Продолжим.
— Итак, какое то время переговоры еще будут идти своим чередом. Что‑нибудь напишут газетчики. И все такое. Но окончательное решение принято, и оно неизбежно как гибель капитализма.
Самойлов обвел взглядом обоих офицеров.
— Что скажете, товарищи красные командиры?
— Но как же так? — теперь, когда схлынуло первичное веселье и шок новости, Фролов выглядел обескураженным. — Одно дело, взвесить им мешок пенделей на суше. Отловить пару — другую соединений на задворках моря. Это нам по силам. Но штурмовать сам остров… Там же флот, там сила!
Полной противоположностью ему был Кудрявцев, он выпрямился как струна, сложил сжатые в кулаки кисти и выдвинул нижнюю челюсть. Даже очки сверкали очень зловеще, почти как знаменитое пенсне у Берии. Он, казалось, был готов немедленно сорваться с места, чтобы схватится один на один со всем Флотом Метрополии.
— Этой свалке металлолома самое место на дне Северного моря.
Самойлов посмотрел на обоих строгим учительским взглядом.
— Тихо оба. Нашли о чем спорить. Теперь самое важное — высадка будет. Не просто блокада, не налеты и ультиматумы. Десант и полноценное вторжение.
В кабинете воцарилась тишина. Слова прозвучали подобно раскату грому. Как будто где‑то совсем близко раздался залп главного калибра страны — новейшего линкора 'Советский Союз'.
— Текущий расклад вам описывать? Ладно, повторимся. Главные силы флота Нового Мира на североморском ТВД у нас такие…
Германский флот Северного моря — четыре линкора и два авианосца, еще три линкора находятся в постройке, возможно один или даже два к концу года будут вводиться в строй. У нас на Балтике четыре линейных крейсера тип 'Измаил', новейшие 'Советский Союз' и 'Кронштадт', а также два авианосца 'Скорый' и 'Быстрый'. В высокой степени готовности находятся линкор 'Советская Бессарабия' и авианосец 'Шустрый'. Устаревшие линкоры и авианосцы не считаю. Формально сила грозная. Особенно если подсчитаем легкие и тяжелые крейсера, эсминцы, подводные лодки. Я ничего не забыл?