Отшельник криво усмехнулся.
— Думаешь, я испытаю жалость от твоей родственной откровенности? Вывернусь наизнанку, чтобы добыть тебе контакт?
Шейн молчал.
— А ведь верно думаешь, — тусклым голосом сказал Отшельник. — Чтоб тебя черти взяли, мой дорогой неродной пельменник.
Последнее слово он произнес явно не на английском, Шейн вскинул голову, пробуравил Отшельника тяжелым настороженным взглядом. Тот снова криво усмехнулся.
— Хорошо, я помогу. Когда встретимся за доской, я дам тебе контакт, — он предупреждающе поднял ладонь, обрывая готовые сорваться с уст Шейна слова. — Мне нужно его проверить. Подождешь, целее будешь.
За окном разнеслась пронзительная трель свистка полисмена, собеседники одновременно вскинули головы, насторожились в молчании. Свист повторился почти под самым окном, ударив по нервам как пилой. Послышался топот ног, кто‑то быстро пробежал, свист повторился вновь, уже удаляясь.
— Воришки… — буркнул Отшельник.
— Это хороший контакт? — для порядка спросил Шейн, уже заранее зная ответ.
— Шутишь? С ирландцами хороших контактов нет. А если кто‑то скажет, что у него есть, убей его на месте и беги без оглядки, — совершенно серьезно посоветовал Отшельник. — Потому что это говорит провокатор. В любом случае, в любом контакте с ирландским подпольем девять шансов из десяти, что тебя или убьют сами 'картофельники', или возьмут англичане. Я дам тот, где больше вероятность первого. И где тебя сначала хотя бы выслушают. Может быть. Дальше все в твоих руках. Если они захотят с тобой говорить, если ты сумеешь быть очень убедительным… В — общем, это все, чем я могу помочь.
— Понимаю. Не совсем то, чего я ожидал, но спасибо, — сердечно сказал Шейн.
— Благодарить будешь после. Если сможешь. Это все?
— Да, все.
— Я выхожу первый. Если куда то собрался, выжди не меньше четверти часа. Я уведомлю о новой встрече, как договорились. И… Привет моему брату. Я его помню. Мой… гонорар за консультацию передашь как обычно, знаешь, куда.
— Сделаю, — серьезно пообещал Шейн. — И то, и другое.
Обычно демонстрации новых моделей самолетов производились днем, при большом стечении военных и технических специалистов. Строгое деловое мероприятие превращалось в своего рода праздник. Новую, только что проверенную заботливыми руками механиков машину выкатывали на взлетную полосу. Пилоты показывали ее достоинства благодарной публике. Самолет красиво взлетал и парил в небесной выси, демонстрируя неудержимую поступь технического прогресса и неоспоримые достоинства изготовителя. После чего следовали слова благодарности, награждения отличившихся, торжественный обед для всех участников мероприятия.
В этот раз все было иначе. Вместо бравурных маршей под ясным солнечным небом — поздний вечер в затемненном ангаре с ярко горящими внутри электрическими лампами. Да, в столовой что‑то готовили для ожидавшихся гостей, но на банкет для большой и шумной кампании это никак не походило. За неделю до демонстрации на аэродром приехали люди с малиновыми околышами на фуражках и, забрав в кадрах личные дела, начали тщательно проверять сотрудников на предмет благонадежности. И не только проверять. Так, двоих мотористов — баламутов просто отправили домой раньше срока, не дав никаких дополнительных объяснений. Протесты Якова Николаевича Арсеньева, ведущего специалиста по новой модификации Ту-2 — Ту-6ИН просто не стали слушать. Довод о невозможности поднять самолет в небо без квалифицированного персонала был отвергнут решительным 'Понадобится, сами полетите'. Одним словом во всем чувствовалось напряженность и нездоровая нервозность.
Яков Николаевич, хотя и был в курсе больше, чем его подчиненные, все равно переживал больше других. Нет, за свой самолет он был спокоен. Государственные испытания были успешно пройдены, сейчас авиационные заводы как маховик, так же неспешно, но так же неотвратимо раскручивали выпуск новеньких, нарядных, будто с иголочки самолетов Туполева
Вопрос с нынешним гостем решался на самом высоком уровне. И даже вопрос о сохранении государственной тайны был пересмотрен. Гость оказался важнее, чем новейший секретный бомбардировщик.
За два часа до показа на аэродром приехал Николай Николаевич Поликарпов. Заместитель наркома авиационной промышленности по опытному самолетостроению также был слегка на взводе. Жизнь ответственного чиновника всегда сложна и изобилует нервными моментами, но в последние недели градус неурядиц просто зашкаливал. Поликарпов едва отошел от унизительной оплеухи, отвешенной ему флотскими, и почти сразу на плечи свалился новый конфликт, на сей раз с Туполевым, взявшим и улетевшим так не вовремя в Казань. Конечно, у того было железное алиби — СССР требовались не только двухмоторные бомбардировщики. Тем не менее, не смотря на все усилия Петлякова и Мясищева, выпуск Пе-8 оставлял желать лучшего.