В сопровождении Арсеньева Поликарпов прошел по ангару, проверяя все ли в порядке. Посмотрел на стоявших у входа часовых и прошептал:
— Ты уж меня не подведи, Яков Николаевич. Покажи все в лучшем виде.
— У самого мурашки по спине бегают. Кто его знает, вдруг американцу что‑то не понравится… Дело ответственейшее…
— Бди. Но и до низкопоклонничества перед западом не опускайся.
Через некоторое время в ангар запустили экипаж. Суровый майор предупредил всех о высоком доверии и большой ответственности, лежащей на летном составе перед лицом представителя буржуазной Америки, отнял сигареты у стрелков и, убедившись, что все в порядке, исчез, словно испарился в воздухе, плотном от повисшего напряжения
В начале двенадцатого к аэродрому подъехала целая кавалькада машин. Предупрежденная охрана пропустила их практически без задержки. Выскочивший к ближайшему ЗИС-101 майор отсалютовал коллеге и вместе с Поликарповым зашагал навстречу выбирающимся из автомобиля двоим — представителю наркомата иностранных дел и высокому американскому гостю.
Сенатор Лайонел Кроуфорд, был, если сравнить его внешность с образом капиталиста в советской детской литературе, типичнейшим представителем западной буржуазии. Этакий повзрослевший и заматеревший Мальчиш — Плохиш, вскормленный на бочках варенья и корзинах печенья. Короткая стрижка ежиком, хитрые маленькие глазки, рост чуть ниже среднего, объемистый животик, широченные плечи и вечная сигара во рту. С сигарой он не расставался даже на борту самолета. В — общем, с американца можно было без всякой подготовки рисовать портрет угнетателя трудового народа, похитителя прибавочной стоимости и злодея, упивающегося слезами негритянских детей.
Несмотря на все эти знаковые для советского человека признаки, Кроуфорд был обаятелен и умел завоевывать симпатии собеседников. Его манеры и речь были простыми, как у типичного 'красношеего', работяги из глубинки, встающего засветло и не разгибающегося до темноты. После первых же минут общения как‑то быстро забывалось, что этот отличный простой мужик владел заводами, газетами, пароходами, занимал место в Сенате и представлял одну из самых влиятельных финансовых группировок в Североамериканских Соединенных Штатах.
Пыхнув табачным дымом из сигары размером с небольшую авиаторпеду, сенатор на неплохом русском, хотя и с выраженным акцентом, поздоровался со встречающими. И после короткого обмена репликами без предисловий взял быка за рога.
— Так вы и есть тот самый Поликарпов, который сделал столько истребителей? — спросил сенатор, пока они шли к входу в ангар через внутренние помещения.
— Наверное, тот самый, — со сдержанной вежливостью ответил Поликарпов.
— Много слушал про вас. Ваш И-16 сделал отличную рекламу Райт — Циклону. Сейчас с ним хотят работать все наши военные. И флотские и армейские.
Кроуфорд снова глубоко затянулся сигарой.
— А вы имеете отношение к Райт — Циклону? — решил поддержать беседу Арсеньев.
— Какое там отношение, — на первый взгляд беспечно ответил Кроуфорд. — Немного акций. Пара деловых партнеров. Чистый бизнес, ничего личного. В последнее время русские популярны в Америке. То, что работает здесь, у вас, в ваших условиях, воспринимается как знак качества. Тот же Форд, скажем, рекламирует свою технику как работающую даже в холодной и бездорожной России. И ведь верят, откуда им знать, что в России ездят на другом 'Форде'. Да и ваши дороги становятся лучше с каждым годом.
Сенатор усмехнулся своим мыслям, его связи с Союзом по линии авиастроения были общеизвестны, а вот многочисленные контракты на поставку дорожностроительной техники не афишировались.
— Нам еще долго?
— Пришли, проходите, пожалуйста.
По одному делегация прошла внутрь.
Ангар был почти пуст, практически все оборудование вынесли, оставив лишь самое необходимое, да и его сдвинули к стенам, освободив как можно больше места. В центре большого помещения залитого ярким режущим электрическим светом стоял двухмоторный самолет, сверкающий полировкой, словно игрушка на новогодней елке.
Кроуфорд развел руками, быстро сказав несколько слов по — английски. Тон не оставлял сомнений в том, что заморский гость искренне восхищен. Пуская дым, он обошел самолет. Похлопал его по хвостовому оперению и затребовал стремянку.