— Лихо, — не смог сдержать удивление Самойлов. Ильюшин только крякнул.
— А как с новым оборудованием?
— Составили заявку, — Кудрявцев достал из папки нужную бумагу. — Вот здесь отдельно по нашим и по учебной флотилии. По немцам дам позже. Гейдельберг думает. Естественно будем уточнять. Пускай снабженцы головы ломают.
— Снабженцы пусть ломают. Ты скажи, зачем свою ломать удумал? Сергею Владимировичу это тоже интересно будет. Хотя его Илы к нам на палубу и не прошли, но тема его интересует по — прежнему.
Кудрявцев обменялся с конструктором рукопожатиями.
— Сергей Владимирович, еще раз, спасибо вам за Илы. Потрясающая машина. Мы с ними взаимодействовали совсем немного. Но впечатления незабываемые. Великолепный штурмовик!
Ильюшин, улыбнувшись, поблагодарил. В наркомате среднего судостроения лесть, мягко говоря, не приветствовалась. Когда речь заходила о самолетах, моряки не стеснялись в выражениях. Потому мнение опытного командира было ему приятно. Тем более оценку другой своей машины, Ил-4, он также очень хорошо знал. Она была, ну скажем так, не идеальной.
— Товарищ генерал — майор, — сказал он официальным тоном, как бы показывая, что пришло время делового разговора. — Хотелось бы прояснить один вопрос… Скажите, а чем вам не нравятся машины товарища Поликарпова? Мы знаем ваше мнение о недоработках, но любые недостатки можно исправить. Тем более немного времени у нас есть.
Лицо Кудрявцева помрачнело прямо на глазах.
— Петр Алексеевич, помните, нам авиаторы документ присылали? С перечнем перспективных машин на этот год.
— Прекрасно помню. Отличная работа. Во многом сыграла роль в выборе Су-4.
— А теперь посмотрите. — Кудрявцев извлек из папки вышеуказанный документ. — Вот он. С листом согласования. И вашей подписью. А вот другой документ. Который мне доставили на 'Скорый'. С тем самым листом согласования. Вот только допечатали на машинке пару строк. Для Шумилина как ответственного за боевую подготовку пилотов и меня. Теперь встает вопрос. Почему подписанный лист согласования для одного документа, со всеми данными включая дату, оказывается, приложен к другому документу, а именно акту о приемке По-1К, который мы с вами в глаза не видели.
В кабинете повисла звенящая тишина.
— И это не все. Шумилина продавили подписать, угрожая ему последствиями от руководства авиапрома выходящего на самый верх. Причем сам документ и ему не дали толком прочитать. А документ очень интересный. Вот предыдущий отчет об испытаниях По-1. К нему прилагается длинный перечень наших замечаний и предложений. А в акте о приемке говорится про исправление всех замечаний. Но их список, мягко говоря, обрезанный. А если говорить прямо, то выбрано несколько малозначащих пунктов, а остальные пропущены как несущественные.
— Ты уверен, Володя? — Голос Самойлова был сух и строг.
— Все документы здесь. Судить вам, Петр Алексеевич.
— Может…
— Погодите Сергей Владимирович. Мы должны уточнить одну деталь.
Самойлов набрал номер архива.
— Снегов? Будь добр, принеси мне документы с такими‑то номерами. Да в курсе, что два забрал Кудрявцев. Мне нужен третий. Да, подожду.
Он положил трубку и посмотрел на собравшихся.
— Может, по чаю?
И видя общее согласие, снова протянул руку к телефону. Звонок его опередил.
— Самойлов. Да слушаю вас. Снегов? Что скажешь хорошего? Как 'нет'? Ты точно уверен? Так, понял ни в этот день, ни в другие такого документа к нам не поступало. Хорошо. Благодарю, давай.
Он осмотрел собравшихся.
— Нда, странные дела у вас, Сергей Владимирович творятся. Действительно, документ вроде бы с нашими подписями. А его у нас нет, и мы его не подписывали. А в указанную дату мною подписана совсем другая бумага.
На лице Ильюшина смешались удивление и замешательство.
— Возможно, здесь замешана какая‑то ошибка, не думаю, чтобы Николай Николаевич пошел на такого рода махинации. Они ему совершенно не нужны.
Кудрявцев кивнул и заговорил в неожиданной для него манере:
— Я тоже не сомневаюсь в личной честности Николая Николаевича. Как и в том, что один из лучших наших авиаконструкторов. Но вся эта история, особенно в свете последних событий выглядит очень неприятно. Надеюсь, вы теперь с большим пониманием отнесетесь к моему поступку. Хотя не буду скрывать, в определенный момент эмоции взяли верх над разумом.
— Тебе лишь бы шашкой рубится, Володя, — употребил любимое сравнение Самойлов. — Не было бы флота, пошел бы ты в красные кавалеристы. Ох, дел бы наделал. Ты лучше про самолет скажи. Ладно, бумага. Чем самолет не нравится?