Эттли резким движением встал, провернул в пальцах трость, на это раз резко, энергично, подобно шпаге.
— Прощайте.
— До встречи, мистер Эттли, до встречи. А сейчас мне пора на собрание 'Доверенных советников Ее Величества'.
— Собрание? — Эттли замер в пол — оброта, вопросительно подняв бровь. — Доверенных советников? Я первый раз слышу о подобном.
— Услышите, — обнадежил Черчилль. — Позвольте, я покажу вам путь к выходу.
— Не сомневаюсь… Что до пути — не трудитесь. Я помню дорогу.
И когда посол уже заносил ногу над порогом, Черчилль негромко спросил:
— Джеймс, а вы уже позаботились о своем включении в 'Протокол'?
Эттли на мгновение запнулся, замер, крепко сжав трость побелевшими от напряжения пальцами.
— Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, — холодно, церемонно сказал он, не оборачиваясь.
И так же, не оборачиваясь, вышел.
— Ну что же, товарищи, время приступать.
Они собрались снова, все шестеро, как обычно, когда крайне важный вопрос требовал деятельного и серьезного, но сугубо приватного обсуждения. Неискушенные говорили и писали о 'кабинетах Кремля', но лишь немногие посвященные знали, что сердце и мозг СССР находятся здесь — на даче Сталина, в скромной комнате с окном во всю стену, где не было ничего кроме круглого стола и девяти стульев. Впрочем, они никогда не были заняты полностью.
— Приступим… — повторил Сталин. Вопреки своей знаменитой привычке ходить и курить во время серьезной беседы, он сидел, а трубка осталась в другой комнате.
Генеральный Секретарь оглядел присутствующих.
— Кто выскажется первым?
Молотов негромко кашлянул, прикрывая рот кулаком.
— Что скажет знаток буржуинских дел? — спросил Сталин.
По лицам присутствующих прошла серия легких усмешек, скользнула и пропала.
— Товарищи, как нарком иностранных дел, я отвечаю за достаточно строгий и определенный участок работы, — хорошо поставленным голосом начал Молотов. — Я не могу давать экономические оценки. И военные. Поэтому освещу вопрос с точки зрения внешних сношений. Прежде чем принимать подобные решения нужно обязательно переговорить с американцами. Этим сейчас занимается товарищ Василевский. Если американцы бросят на чашу весов свою силу, мы не справимся.
— Они могут? — спросил Сталин.
— Могут. Технически. Практически сейчас в Североамериканских Штатах две группировки, два блока. Изоляционисты и экспансисты. Пока победа за изоляционистами, но их противники достаточно сильны, президенту Гарольду Ходсону даже пришлось откупиться назначением Рузвельта вице — президентом, то есть первым заместителем. Василевский переговорит с Ходсоном и провентилирует этот вопрос, то есть, насколько мы можем ожидать нейтралитета американцев. То есть, по сути, сможет ли Ходсон и его партия удержать в узде авантюристов Рузвельта, и захотят ли они это делать. Достаточно ли ценны наши экономические договоренности и сотрудничество для того, чтобы пойти на внутренние американские противоречия и обострение. До их ответа нельзя принимать решения.
— Хорошо… Ваша позиция нам понятна… — задумчиво сказал Сталин. — А что скажет разведка?
— Разведка полагает, товарищи, что дела англичан не смертельны, но плохи, — хорошо поставленным голосом, но с явным кавказским акцентом заговорил Берия. — Их сила была во флоте, системе договоренностей и зависимостей от них некоторых европейских держав и в прекрасном техническом оснащении. Сейчас все изменилось. Флот остается за ними. Континентальная система безопасности разрушена. И совсем плохо с армией. Людские потери у них достаточно невелики, но с эвакуацией они потеряли почти всю технику, эти потери трудновосполнимы. В целом следует ожидать, что после некоторой передышки Англия способна повторно выставить сухопутную армию до двух с половиной миллионов человек. До тридцати моторизованных дивизий, не менее двадцати бронетанковых дивизий объединенных в семь — десять корпусов. Примерно такие планы и возможности у них, по нашим данным. Это много, но это по людям, транспорту и структурам управления. По боевой технике им понадобится не менее трех лет, чтобы довести все это до штатной численности. Не менее, скорее всего лет пять.
— А если не доводить до штатной? — поинтересовался Сталин.
— Если не до штатной, то нужна хотя бы половинная комплектация, чтобы все это представляло умеренную боевую ценность. Два года, если и меньше, то не намного. И цена будет высокой.
— Насколько?