Наталья пожала плечами и осторожно прошла мимо, к раковине, Шанов сдвинулся, пропуская.
Мама прошла в их часть квартиры, прикрыла дверь. Аркадий выждал несколько минут, но она не выходила. Тогда он тихонько, стараясь не скрипнуть половицами, выглянул из‑за платяного шкафа в прихожей, прокрался к двери соседа.
Аркадий, конечно же, знал, что подслушивать и тем более подсматривать нехорошо, но любопытство оказалось непреодолимо. Новый сосед был человеком во всех отношениях прелюбопытным и таинственно притягательным. Шанов делил с ними одно жилище уже не одну неделю, но они знали о нем не больше, чем в первые дни. Однозначно можно было сказать лишь одно — новый сосед был человеком значимым и ответственным. На второй день проживания неразговорчивые монтеры провели ему в комнаты отдельную (!) телефонную линию — неслыханное дело в годы коммунального общежития и телефонов общего пользования. Уходил на работу затемно, возвращался поздно вечером, работал без выходных. Иногда его привозили на большом черном автомобиле, иногда он возвращался пешком. Где именно работал Шанов, было непонятно, как правило, он одевался просто и по гражданскому, но однажды, когда он, натягивая пальто, столкнулся в дверях с Натальей, та заметила под полузастегнутой верхней одеждой темную зелень мундира и характерные просветы погон. Вещей у него было мало, весь багаж уместился в несколько крепко сбитых ящиков, привезенных как то поздно вечером. По — видимому, переезды и чемоданная жизнь были Шанову привычны. При этом образ общения 'большого начальника' был для него совершенно нехарактерен. На третий день он постучался, извинился перед Натальей за то, что из‑за графика работы не может на общих правах заниматься уборкой квартиры. И предложил взять на себя заботы, требующие особого подхода. Например, разный мелкий ремонт и так далее. Растопку титана в том числе.
Шаг, еще шаг, буквально по сантиметру Аркадий приближался к шановской двери. Хозяин по — прежнему размеренно тюкал дрова, мама звенела посудой. Решившись, Аркадий на цыпочках пробежал отделявший его от цели метр и прильнул к оставленной щели между косяком и полуоткрытой дверью. Но разглядеть ничего не успел.
— Что‑то потерял? — спросил из кухни Шанов.
Аркадий в панике заметался, Шанов вышел в коридор, сжимая в одной руке недоколотое полено, в другой большой и очень грозный нож совершенно непотребных размеров.
Пойманный с поличным ребенок понуро склонил голову, готовый к наказанию.
— Что‑то забыл? — повторил Шанов.
— Н — н–нет, — дрожащим и срывающимся голосом ответил Аркадий, пунцовея от стыда. Казалось, горят даже кончики ушей.
— Ну, и что тогда? — все так же серьезно продолжал Шанов, стоя в прежней угрожающей позе, с ножом и деревяшкой.
— Да вот… интересно…
— Интересно… — задумчиво протянул Шанов, пристально всматриваясь в лицо мальчугана, точнее, в макушку, поскольку голову тот повесил совсем уж повинно.
— Нехорошо, — сказал он, наконец, строго и укоризненно. — Заглядывать в чужую дверь без спроса — очень нехорошо.
— Ага…, — не нашел ничего лучшего Аркаша, хлюпнув носом. — Я больше не буду… Честное слово.
Новый хлюп.
— Ну, заходи, коли так интересно, — неожиданно сказал Шанов, ловко забрасывая полено на кухню. Дерево стукнуло о дерево, показывая, что он не промахнулся.
Шанов шагнул через порог, оставив дверь приглашающе открытой. Аркаша оглянулся, словно ища поддержки. Конечно, не дождался, и ступил следом.
Шанов сразу проследовал во вторую комнату, на ходу бросив через плечо: — Сюда не входи, — и начал чем‑то греметь, словно двигая по полу что‑то массивное и тяжелое, металлически позвякивающее.
Аркадий остановился посреди комнаты. Обставлена она была очень скромно, если не сказать бедно. Стол у окна, колченогий и поцарапанный. На столе высился какой‑то достаточно громоздкий прямоугольный предмет скрытый наброшенной скатертью. Такие же побитые и поношенные на вид стулья. Обычная кровать со снятым пружинным матрасом и деревянным щитом вместо него. По — солдатски простое и строго застеленное одеяло.
Большая сборная этажерка под потолок, заставленная книгами и стопками каких‑то брошюр. В глаза сразу бросалась внушительная батарея из почти десятка толстенных томов в черной обложке и золочеными буквами на корешках. 'К. Маркс'', прочитал Аркадий. Еще один том из той же серии лежал на столе, закрытый, многочисленные закладки высовывали из страниц бумажные язычки. На самом большом листке Аркаша прочитал написанное крупными печатными, почти типографскими буквами 'Картофельный спирт'. Какая связь между Марксом и картофельным спиртом Аркадий не понял и продолжил осмотр.