— Провизии у тебя хватит до Аяна? — спросил Невельской у Антипа.
— Как же, — отвечал тунгус.
Старик встал, снял парку и меховую рубаху, надел на шею и пристегнул ремнями к телу кожаную сумку, в которой упакованы письма, и снова оделся.
— Тяжелая сумка!
Невельской заставил почтарей проверить свои ружья и пистолеты. Вскоре ботала зазвенели, и всадники на оленях медленно тронулись.
— Ну и слава богу! — сказал Невельской, стоя в толпе провожающих. — Теперь за дело!
За завтраком Геннадий Иванович рассказывал, что стапель для постройки палубного ботика почти готов.
— На ботике попытаемся исследовать лиман.
Екатерина Ивановна радовалась, что муж ее опять спокоен. Он стих, как океан в отличную погоду.
— Огород нужен. Будем заводить свое хозяйство и не надеяться на присылку продовольствия! Я советовался с Дмитрием Ивановичем и казаками. Можно и нужно из охотников составить артели для боя зверей. Мы в самом деле должны стать тут маленькой независимой республикой, только так сможем сделать то, что нам надо, а не то, что приказывает Петербург. Мы будем открывать гавани, занимать их, объявлять об этом иностранцам. А наказать нас? Попробуйте, господа! Руки коротки! Шпионов вздумают прислать? Я приказал все письма частные представлять мне на просмотр. Захотят выморить нас? Но мы осенью мяса впрок наморозим, и сало будет. Но как ловить осетров? Никто не умеет! И гиляки не умеют как следует. Я написал в Иркутск и в правление Компании, прошу, чтобы прислали опытного рыболова из Астрахани, где осетров такое же множество, как в нашем лимане и на Амуре. Доказываю, что будет Компании доход от вымена и продажи осетрового клея и хряща маньчжурам.
Катя вспомнила, как в свое время о нем говорили, что он маленький, некрасивый и рябой. Сегодня такое яркое солнце и ясно видны все его рябины. Но боже мой, он такой богатырь, такой великий герой, и он так красив! Огонь всегда в его глазах. Этот огонь, а не рябины обращали на себя внимание; что смотреть на его рябины… «Но не правда ли, — спрашивала она себя, — ведь рябины очень редки?»
— Не дают судов — сами построим! Ботик мой для России будет дороже девяти стопушечных кораблей на Балтийском море! — твердил он. — Доски с «Шелихова» очищены от гнили, дерево «вылечили» так, что любой хирург позавидует. А мне опять служить, нужны молитвы к этому случаю.
Он не раз бывал при закладках кораблей, но как-то не обращал внимания, что читает священник. Со стапеля Невельской пришел расстроенный.
— Час от часу не легче! Приехали гиляки из старого стойбища с жалобой. Андриан Кузнецов и Фомин избили пожилого гиляка и отобрали мешок с мясом. Я услыхал и чуть не заплакал с досады! Приказал Козлову немедленно послать на Орлов мыс за Фоминым и Кузнецовым, они там лес рубят! Экие негодяи… И болезнь косит моих людей. Я стал служить в шлюпочном сарае. В это время на глазах у меня свалился Агафонов и не мог встать. Овчинников совсем плох. Я приказал уксуса давать двойную порцию и всей команде снова по полчарки вина в день.
Екатерина Ивановна заметила, что Фомин с Андрианом, видно, были голодны, если отобрали мясо.
Сама она терпела. Муж утром и вечером съедал по кусочку хлеба и пил чай.
— Это мародерство! Учим гиляков, виним маньчжуров в разбоях, порем маньчжуров, а сами? Я им покажу…
За обедом он почти не ел ни супа, ни рыбы. Пришел Козлов, сказал, что матросов привели.
— Не будь суров! — попросила Екатерина Ивановна. — Расследуй все. Гиляков можно отдарить чем-нибудь, извиниться. У них существует обычай — за преступление пострадавшему дают выкуп — вещи, это, по их мнению, серьезное наказание, так как они могут приобрести что-либо лишь ценой тяжкого труда. Воспользуйся этим обычаем и не наказывай строго своих людей! Команда будет благодарна тебе.
Невельской, казалось, не слыхал ничего…
Рослый белокурый казак в полушубке и ссутулившийся Фомин, держа шапки в руках, стояли перед ним во флигеле, где была контора и за перегородкой жили офицеры. Тут же гиляки, Воронин, Орлов, Козлов, Позь.
— Андриан, ты отнял мешок?
— Взял, Геннадий Иванович!
— Что было в мешке?
— Мясо.
— Зачем это сделал?
— Не знаю, Геннадий Иванович, пьян был.
— Пьян? Где же ты взял вино?
— Гиляки угощали.
— Кто дал им вина? — обратился капитан к гилякам. — Кто посмел поить моих матросов?