Вчера в канун отъезда слыхал опять разговоры матросов, что где-то живут русские на Амуре, никого над собой не знают. А охотский матрос Сенотрусов с товарищами Сокольниковым и Дайноковым — с ними был Шестаков — прямо спросили Березина, правда ли, что Орлов ездил в экспедицию и узнал, что есть селение беглых русских. Толковали, что селение русских есть в теплой стране, в верховьях Амура, а другое — на Сахалине и что там наши беглые живут вместе с англичанами, а те женаты на японках.
Шестаков удалой и смелый. Сокольников тоже не уступит ему. Летом был на шлюпке загребным, с мичманом ходил на китобоя. Было это еще в Петровском, до того, как направили его в Николаевск. Пришел с китобоя и говорит, как, мол, славно живется людям у американцев. И он этого до сих пор не забывает и вспоминает в казарме. Мол, у американцев, наверно, хозяева добрые. Он и с китобоями лопотал, говорят, что-то. А Невельской все хвалит его за способности. На все руки, мол!
Березин нынче сам слыхал, как Сокольников в лесу сказал товарищам с досадой:
— Мы, воинские, должны знать ружье, а не топор. А какое право имеет мужик заставлять нас рубить лес? Да еще тыкать кулаком в зубы! Почему нас морят голодом, а за наш счет кормят гиляков?
Березин подозревает, что разговоры про селение беглых русских на Амуре ведутся для отвода глаз. А селение англичан, женатых на японках, — сказочка, а на самом деле метит эта компания совсем на другое.
Дисциплина в экспедиции, как и всюду в армии и на флоте, должна быть строгая. А офицеры-птенчики слабы. Невельской больше грозит, чем порет. Другой бы драл команду как сидоровых коз, а держал язык за зубами. Катя его нежно просит людей не наказывать. Но такие разговоры, какие есть между людьми в Николаевском посту, по уставу не полагаются. А люди ведут их и смущают других. Березин дал тычка одному, другому, но и он не хочет за других стараться и лезть в петлю. Приходится быть осторожным, хотя при случае он перетряс бы всю николаевскую команду, как старый тюфяк. А Салов что? Он увертлив. Словно и не видит и не слышит. А услышит, когда ему прямо в рыло говорят, — покричит, погрозит, но сделает вид, что не понимает, куда дело клонится.
С такими мыслями Березин ехал из Николаевска.
В нарте у Березина — миткаль, китайка, бязь, фланель. Невельской велел скупать соболей как можно больше, товара не жалеть, чтобы перебивать у маньчжуров торг. Верно, черта ли в этом товаре, если он лежит без толку на складе! Из магазинов выскребли последнее. Невельской хочет доказать гилякам, что мы торгуем честней, чем маньчжуры, пусть, мол, гиляки, привыкают к нам и к нашему товару. А вот Кашеваров, начальник фактории и порта в Аяне, смотрит на это формально и, основываясь на распоряжениях из Петербурга, велит ни в коем случае, как он выразился в бумаге, отправленной осенью заведующему факторией Российско-американской компании и начальнику экспедиции Орлову и приказчикам Березину и Боурову, под строгую ответственность не растранжиривать товар и совершать все операции с наибольшей коммерческой выгодой. Вот и поди! А Невельской — «не жалеть товара». И Березин между двух огней!
— Не скупитесь, Алексей Петрович, — говорил Невельской, провожая его из Петровского месяц назад. — Вы поймите, что я хочу. Не бросайтесь, конечно, нашим товаром. Но поймите: из всего, что мы делаем для гиляков, важней всего торговля. Она — главный нерв. Мы должны соблюдать материальный интерес инородцев.
Березин так и поступает. Миткаль и бязь гиляки берут охотно и несут соболей, которых прежде чуть не даром за водку забирали у них маньчжуры.
Березин смеет действовать вне повелений и ответственности не боится. Миткаль еще не так пойдет, как бязь, и соболя будут перехвачены у богатых купцов вроде Муньки.
«Березин не слушает бюрократов и ради престола и отечества не жалеет ничего! Всякий из приказчиков на моем месте, получив от хозяина наказ и разрешение продавать товар дешевле цены, не гнался бы за барышами, а в лепешку разбился, но уж наменял бы соболей себе. Привез бы их и в валенках, и за пазухой. Барыш тут сам в карман просится, только не зевай. Но Березин хоть и мещанин, но не хуже мичманов и лейтенантов понимает идею и еще не прикарманил ни единой шкурки, а скупил их дивно!»