Вот и деревня. «Это Тыр знаменитый, где Геннадий Иванович геройствовал с шестью матросами «вне повелений» — испугал полсотни маньчжуров!»
Вовремя приехали. Вечереет. Берег надвигается все выше, за ним тонут, скрываются дома деревни. Сиреневая мгла. За деревней лес, побелевший от мороза. Пошли к знакомому гиляку. Дом просторный, с двумя очагами и с теплым каном. Вкусно запахло звериным салом и вареной юколой. Женщины возились у очагов. Часть дома отгорожена — там собаки. Туда понесли ведро с пареной юколой.
Березин снял тулуп и только сейчас, в тепле, почувствовал, как замерз. Казалось, насквозь промерзли и этот тулуп, и полушубок под ним, и суконная куртка, и вся одежда и обувь. Он все стянул проворно и в одной рубашке уселся на горячий кан. Березин роздал подарки — всем по куску хлеба. Моложавая гилячка засмотрелась на него, потом, улыбаясь, видно понимая, как это будет приятно гостю, подала чашку горячего жира с кусочками юколы и с насыпанной туда мороженой ягодой. Попов и казаки, так же проворно раздевшись, подсели к столику. И им подали по чашке. Рыжеватый ушастый Парфентьев поражал гиляков своим ростом и цветом волос.
Березин глотнул жирку и почувствовал, как славно жить на свете, где бывают такие перемены. Грудь сразу согрелась. Давленая брусника такая вкусная!
Березин в былые годы торговал от Компании разным товаром, в том числе и водкой. Сам всегда мог выпить и, бывало, выпивал. Но пристрастился не к выпивке, а к книге. И сейчас у него с собой водка. Но есть и книга «Отечественные записки», дал Бошняк. Там новый рассказ Тургенева, несколько раз перечитывал его Алексей Петрович. Водка с собой на случай болезни и также для угощения. А со скуки, может, и напьешься, хотя Березин умеет греться и без водки. Захмелеть в такой поездке, да еще после того, как усмирял маньчжуров и гиляцких их прихвостней на Вайде, — не дай бог! Тыр — место, посещаемое маньчжурами.
Пришел старик в лохматой шапке. Снял ее. Он лыс.
— Афони нету? — спросил старик по-русски.
— А-а, Чедано!
— Алексей!
Чедано поздоровался со всеми.
— Нет Афони! Он скоро придет сверху.
— Почему сверху?
— Пошел Амгунью на Горюн, оттуда пойдет обратно. Он ведет купца Николая.
— А-а! Эй, да ведь я первый дорогу вам на Амгунь показал!
— Что же ты не откроешь свой товар? — спрашивали Березина гиляки.
Березин уже отошел от усталости, но торговать не стал. Ему хотелось разжечь любопытство гиляков.
С охоты пришел сын хозяина, достал из мешка мерзлую рысь. Околевший язык торчит из ее пасти узким красным треугольником, на окаменевших ушах — кисточки. Гиляк стал широкой спиной к сидящим на кане, подвесил рысь под крышей.
— Правда, что они маньчжурам не позволяют с пьяными торговать? — спросил он Чедано.
Рысь оттаяла. С нее стала капать кровь.
Вечером менялись, играли в карты и рассказывали сказки.
Легли спать, как полагается, ногами к стене.
Невельской много раз предупреждал каждого уходящего в экспедицию, чтобы не нарушали никаких гиляцких обычаев, огонь из юрты не выносили, спать головой к стене не ложились.
— Мы среди многочисленного вооруженного дикого народа, — говорил он. — Помните, что, только уважая обычаи этого народа, мы сдружимся.
«Всех обычаев никто из нас не знает, может, я сам, не замечая, уж нарушал их тысячу раз! — думал Березин. — Почему головой к стене у них спать нельзя? Однако крысы по стене бегают, поэтому… Может, и в самом деле началось с крыс и вошло в обычай…
Действительно, деревня большая, гиляки — народ свирепый, прирезать человека и отобрать у него товар им раз плюнуть. Но что-то держит их, слушаются, покоряются, если скажешь, что, мол, у нас вот такое-то правило есть, водкой, мол, не спаивать… Впрочем, угостить еще придется».
Трое казаков по очереди караулили всю ночь.
Утром топограф Попов проснулся рано и долго тер глаза. Потом он сидел, о чем-то думая. Незаметно, однако, чтобы он был расстроен.
— Весна идет! — сказал он наконец и спросил: — Вы какой местности уроженец, Алексей Петрович?
— Я? — удивился Березин. — Из Сибири.
— В вашей местности хороших коров держат?
Попов мал ростом, вынослив, терпелив. Никогда никаких разговоров, кроме как о деле, никто от него не слышал.
— В вашей местности сметана бывает хорошая? — спросил он опять.
— Как же!
Попов рассказал, что видел во сне сметану и масло сливочное. Он вологодец, вырос на молоке.