Глава тринадцатая
ЧИХАЧЕВ В ДЕ-КАСТРИ
Прошло три недели, прежде чем наступила настоящая весна. Чихачев жил в Де-Кастри, ожидая, когда разойдутся льды. Время было Березину возвратиться из Петровского, а его все нет.
Не удалось повидаться с Алексеем Петровичем из-за проклятого иностранного судна! И надежды на пополнение продовольствия не оправдались. Немного привез ему Попов, отвозивший в Кизи письма. Опять разобрала досада. Геннадий Иванович такие планы развивал, так пылко говорил, что Березин послан будет с целым обозом для снабжения, повезет продовольствие и товары, а на деле оказалось — нет почти ничего. Так всегда у Невельского. На словах — одно, на деле — другое.
Чихачев только что вернулся из поездки в соседнюю бухту. В тайге слякоть, он промочил ноги. Его обувь — мангунские улы с загнутыми вверх носами — сушилась, а сам он отдыхал, грея ноги. Опять оброс густой бородой.
В заливе лед посерел и протаял, ветер и волны разбивали его и перегоняли от берега к берегу. Вдали, у мысов, море давно чисто и сверкает по-летнему, как и в тот день, когда впервые пришел сюда Николай Матвеевич и, стоя на скале, отыскивал на горизонте в трубу чужое таинственное судно.
«Но где же Березин? Ведь сейчас весь край залило водой на тысячи верст. Озера стоят на амурском льду. Сможет ли он перебраться через Кизи в такую распутицу? Сухари опять идут к концу, юкола и все эти туземные кушанья осточертели. Неужели что-нибудь случилось в Петровском? Нет сил ждать, я поеду ему навстречу».
Дверь отворилась, в юрту, нагнувшись, вошел Попов с инструментами, поставил их в углу. Он в полушубке, оброс бородой. Следом за ним вошли Чумбока и хозяин дома Еткун.
Николай Матвеевич, лежавший на кане, приподнялся.
— Описали островок! Все закончено, — сказал ему Попов.
— Слава богу! — Офицер спустил босые ноги с кана. — А я, знаете, промерз, так валяюсь.
Попов развернул карту.
— Ну давайте сложим все вместе… Полюбуемся на труды. — Чихачев оживился.
Попов, исхудавший и насупившийся, блеснул глазами. Он полез в ящик, где хранились документы, и достал другие листы. Сдвинули подушки в сторону и на соломенной циновке сложили карту залива с островами и полуостровами.
С риском для жизни на лодке и по льду Чихачев и Попов добирались в самые отдаленные пункты с помощью Еткуна и Араски. Оба мангуна с любопытством смотрят на карту. В ней и их труды. «Если бы не они, еще месяц нам пришлось бы возиться, да и так хорошо не сделали бы», — думает Чихачев.
— Наш залив! — говорит Еткун, показывая себе на грудь, потом на карту.
— Настоящий Нангмар, — подтверждает седой и важный Араска, прозванный еще в прежние годы «адмиралом».
Он похлопал Чихачева по плечу.
— По этому случаю надо заварить свежего чая, — объявил Николай Матвеевич.
Жена Еткуна умела заваривать чай, чайник был, и вскоре вся компания расположилась на кане с чашечками.
«А сухари кончаются», — с беспокойством думал Попов, развязывая мешок.
Еткун безвозмездно кормил своих постояльцев юколой и жиром. В последние дни появилась свежая рыба. Нерпичье мясо было все время. В еде недостатка нет, но все опротивело, и без хлеба чувствуешь себя голодным. Попов и Чихачев сначала ели по четыре сухаря в день, теперь — по три.
«Наше время суровое, всем трудно, — думал Попов. — Одно слово — эпоха Николая Павловича!» Когда-то Попов гордился, что живет в такую эпоху, а теперь проклинал и эпоху и себя, что не вовремя родился.
Чихачев сказал, что решает ехать встречать Березина, да и надо узнать новости. Он полагал, что если в Петровском случилось что-нибудь, то узнает об этом в Кизи от знакомых туземцев. До прихода Попова он лежал и думами растравил себя. Противно сидеть тут со связанными руками. Его энергичная натура требовала нового дела.
— Чумбока, — обратился он к проводнику, — готовь собак и нарты, завтра едем с тобой встречать Алексея Петровича…
— А Василий?
— Василий Алексеевич останется тут, будет наблюдать за морем и судами.
Попову стало жаль, что Чихачев уезжает. Но все же это лучше, чем самому ехать. Очень тяжело было, когда Чихачев послал его в прошлый раз к Березину. Конечно, встреча с приказчиком, который везет провизию, приятна. Чем скорее встретишь, тем лучше. Но пусть уж сам Чихачев едет. Он помоложе. Да и весна — самая трудная пора…