[стр. 254]
— Тогда ступай к злосчастию, седая борода, — сказал он. — Ибо таков твой рок. Недомыслие, насилие и страдание по своей собственной вине — вот деяния твоего рода. Недоброго тебе пути!
— Тол ахарн! — молвил Хурин. — Месть грядет. Я — не последний из эдайн, добрый путь меня ждет или недобрый.
И с тем он ушел и покинул землю Хитлума.
501
Ничего не рассказывают о скитаниях Хурина, пока не достиг он в конце того года Нарготронда. Говорят, в глуши пристали к нему беглецы и бесхозные люди, так что на юг он пришел сам-сто или даже больше. Но почему он отправился в Нарготронд, неясно, разве что вели его рок и судьба Самоцветов.
Иные говорили, что
Здесь, внизу страницы, обрывается «потерянное продолжение» «Серых летописей»; но нашлась еще одна страница, исписанная совершенно другим почерком (курсив, которым отец нередко пользовался в период после публикации «Властелина Колец»): она явно подхватывает оборванное предложение «Иные говорили, что…».
Вместе с первым добавлением к «Серым летописям», о Морвэн (стр. 251-252), и последующим рассказом о возвращении Хурина в Хитлум эта страница представляет собой переход к серии добавлений, которые делались поочередно, хотя невозможно определить, какой продолжительности интервалы их разделяют.
[Иные говорили, что] он, быть может, не знал о смерти Глаурунга и в безумии своего сердца надеялся отомстить этой злой твари: ведь Моргот бы утаил гибель Глаурунга, если бы мог, — и потому, что эта потеря причинила ему горе и уязвила его гордость, и потому, что он бы скрыл (в особенности от Хурина) все самые доблестные или успешные из деяний Турина. Но вряд ли дело обстояло так6, коль скоро гибель Глаурунга была столь тесно связана с гибелью детей Хурина и горестной правдой о них; слухи же о нападении Глаурунга на Брэтиль разошлись повсюду. Конечно, Моргот запер людей в Хитлуме так крепко, как только мог, и туда доходило мало вестей о том, что творится в других землях; но стоило Хурину перевалить на юг или встретить каких-нибудь странников в глухомани, как он услышал бы известия о битве в теснине Тайглина.
Более вероятно, что Хурина привело в Нарготронд желание больше разузнать о Турине; не желал он пока идти ни в Брэтиль, ни в Дориат.
Вначале он отправился искать дорогу в Гондолин, искать дружбы Тургона (и она поистине была бы велика), но дороги Хурин
[стр. 255]
не нашел. Того не желал его рок (ибо по-прежнему лежало на нем проклятие Моргота); более того, после Нирнаэт Тургон прилагал все усилия, чтобы сокрыть свое королевство. И тогда Хурин, найдя
Здесь текст обрывается; но на этой же странице, явно в то же самое время, отец написал следующее:
Хурин отправляется на поиски Гондолина. Не находит. Идет к Брэтилю, и его душевные муки усиливаются. Его не хотят пускать, говоря, что халэтрим более не желают подпасть под тень его рода. Но ? [новый?] владыка7 отдает Хурину драконий шлем. В сердце Хурина — гнев на Тингола. Он проходит мимо его страны [Дориата] и идет в Нарготронд. Зачем? Ищет новости, награбленное добро, — он восхищался Фэлагундом.
Новости о падении Нарготронда достигли сынов Фэанора, опечалив Маэдроса, но не Кэлэг[орма] Куруфином. Но когда разошлись вести о падении дракона, многие задумались о драконьем кладе: кто им владеет?
Какой-нибудь орочий предводитель, думали люди. Но карлы из [ ] Как Мим нашел клад? Он должен принадлежать к другой расе8.
Эти два фрагмента, в особенности второй, — явно конспект новых идей. В
первом появляется самое раннее, насколько можно судить, упоминание о том, что Хурин искал, но не нашел дорогу в Гондолин. Во втором фрагменте возникает новый поворот в ненаписанной истории Драконьего шлема и другие новые детали (что Хурин восхищался Фэлагундом; и как подействовала весть о падении Нарготронда на сыновей Фэанора); и это первый набросок истории о приключениях Хурина в Брэтиле до его похода в Нарготронд.
Прежде чем перейти к написанному повествованию о пребывании Хурина в Брэтиле, остается рассмотреть еще один позднейший текст. Когда отец позднее занялся работой над «Нарн и Хин Хурин», он набросал несколько вариантов сюжета в форме погодовых записей. Значительная часть этого материала не имеет отношения к обсуждаемой теме, поскольку в первую очередь связана с разработкой истории Турина; но один из набросков, начинающийся рождением Турина, продолжается после его смерти, и, хоть и сжато, в нем рассказывается о том, что случилось с Хурином после того, как Моргот его освободил.