Но внезапно ее глаза заглянули в его глаза, и Хурин тотчас узнал ее; ибо, хотя были те очи полны безумия и страха, все еще горели они светом, который трудно было вынести: то был эльфийский свет, по которому давным-давно получила она свое имя — Эдэльвэн, самая гордая из смертных женщин былых времен.
— Эдэльвэн! Эдэльвэн! — воскликнул Хурин; она поднялась и, пошатнувшись, шагнула к нему, и он сжал ее в объятьях.
— Наконец ты пришел, — произнесла она. — Слишком долго я ждала.
— Темен был мой путь. Я вернулся, как только смог, — отвечал Хурин.
[стр. 274]
— Но ты пришел слишком поздно, — молвила она, — слишком поздно.
Они погибли.
— Я знаю, — сказал он. — Но ты еще здесь.
— Уже нет, — произнесла она. — Мои силы на исходе. Я уйду вместе с солнцем. Они погибли, — она вцепилась в его плащ. — Осталось мало времени, — молвила она. — Скажи мне, если знаешь: как она нашла его?
Но Хурин не отвечал: он сидел подле камня, держа Морвэн в объятьях; и больше они не говорили. Солнце село, и Морвэн вздохнула, сжала его руку — и застыла; и Хурин знал, что она умерла.
Так скончалась Морвэн гордая и прекрасная; и Хурин смотрел на нее в сумерках, и чудилось ему, будто морщины горя и жестоких тягот разгладились.
Холодным, бледным и суровым было ее лицо.
— Она не побеждена, — молвил он; и закрыл ей глаза, и сидел недвижный подле нее всю ночь.
Шумели воды Кабэд Наэрамарт, но Хурин не слышал ни звука, ничего не видел и не чувствовал, ибо сердце его обратилось в камень, и думал он, что останется здесь, пока не умрет сам.
Потом поднялся пронизывающий ветер и швырнул в лицо Хурину капли дождя; и внезапно он очнулся, и из черной бездны явился в нем гнев, подобный дыму, затмевая разум, так что желал Хурин единственно отмщения за все причиненное ему зло и зло, причиненное его родным, виня в своей муке всех тех, кто имел с ними общение.
Хурин встал и взял Морвэн на руки; и тотчас понял, что у него нет сил нести ее. Он был голоден, и стар, и подобен тоскливой зиме. Медленно положил он Морвэн обратно к стоячему камню.
— Побудь здесь еще немного, Эдэльвэн, — сказал он, — пока я не вернусь. Даже волк не сможет причинить тебе горшей боли. Но народ этой бессердечной земли проклянет тот день, когда ты встретила здесь смерть!
И Хурин побрел прочь и вернулся к броду Таэглина; и там упал он возле Хауд-эн-Эллэт, и нашла на него темнота; и лежал там, как человек в глубоком сне. Утром, прежде чем заря вернула его к бодрствованию, его обнаружили дозорные, которым Харданг наказал особо приглядывать за этим местом.
Первым заметил лежащего человек по имени Сагрот и уставился на него в изумлении и испуге, ибо догадался, кто этот старик.
— Сюда! — крикнул он своим спутникам. — Глядите! Это, верно, Хурин.
Незваные гости не солгали: он явился!
— На тебя, Сагрот, можно положиться: ни одной напасти не пропустишь!
— сказал Форхэнд.
[стр. 275]
— Не порадуется халад такой находке. Что же делать? Может, Хардангу больше придется по душе, коли мы остановим беду на его границах и выдворим ее прочь.
— Выдворим прочь? — откликнулся Авранк.
Он был сыном Дорласа31: невысокий молодой мужчина, смуглый и темноволосый, однако крепкий; любимец Харданга, как его отец.
— Выдворим? Какой с того прок? Беда вернется! Добралась же она от самого Ангбанда, если верна твоя догадка. Гляди: вид у него суровый и меч на боку, но охвачен он крепким сном. Нужно ли, чтобы он пробудился к новому горю? [Приписано:] Если хочешь порадовать вождя, Форхэнд, то здесь ему и настанет конец.
Такова была тень, что пала на сердца людей, когда распространилась власть Моргота, а страх гулял, где хотел; однако еще не все сердца затемнились.
— Стыдитесь! — воскликнул Мантор-предводитель, что, подходя к ним, услышал эти речи. — И больше всех ты, Авранк, хоть ты и молод! Ты же слышал о деяниях Хурина Хитлумского — или счел их побасенками, что плетут у очага? «Что же делать», в самом деле! Так значит, твой совет — убить его во сне. Из преисподней явился этот помысел!
— Как и этот человек, — отвечал Авранк. — Если это и впрямь Хурин.
Кто знает?
— Скоро узнаем, — сказал Мантор и, подойдя к лежащему Хурину, опустился на колени, взял его руку и поцеловал.
— Пробудись! — воскликнул он. — Подмога близка. И если ты Хурин, я помогу тебе, чем только смогу.