— И за всякую помощь отплатит он злом, — отозвался Авранк. —Говорю же: он пришел из Ангбанда.
— Что он может сделать, то неведомо, — произнес Мантор. — А что он уже совершил, нам известно, и долг наш неоплатный.
И он снова произнес громким голосом:
— Привет тебе, Хурин Талион! Привет тебе, предводитель людей!
Тут Хурин открыл глаза, помня злые слова, что донеслись до него сквозь дремоту прежде пробуждения, и увидел вокруг себя вооруженных людей. Он неуклюже поднялся, нащупывая свой меч; и смерил окружающих взглядом, полным гнева и презрения.
— Трусы! — воскликнул он. — Неужто убили бы вы спящего старика? На вид вы люди, но под кожей вы орки, как видно. Ну же! Убейте меня бодрствующего, если осмелитесь. Но не думаю, что ваш черный Хозяин тому обрадуется. Я — Хурин, сын Галдора, и имя это орки запомнят, самое малое.
— Нет же! — молвил Мантор. — Пробудись ото сна. Мы — люди. Но эти злые дни — дни сомнения, и нам приходится туго. Здесь опасно. Не отправишься ли с нами? Мы хотя бы найдем для тебя еду и покой.
[стр. 276]
— Покой? — повторил Хурин. — Его вы мне дать не сможете. Но пищу я приму в моей нужде.
Тогда Мантор дал ему немного хлеба, мяса и воды; но, казалось, Хурин подавился ими и все выплюнул.
— Далеко ли до дома вашего владыки? — спросил он. — Пока не увижусь с ним, еда, в которой вы отказали моей возлюбленной, будет мне поперек горла.
— Он беснуется и глумится над нами, — пробормотал Авранк. — Что я говорил?
Но Мантор посмотрел на Хурина с жалостью, хоть и не понял его слов.
— То долгий путь для усталого, господин, — молвил он, — а дом халада Харданга сокрыт от чужих.
— Так веди меня туда! — сказал Хурин. — Дойду, как смогу. Есть у меня дело в том дому.
Вскоре они выступили в дорогу. Бульшую часть своего многочисленного отряда Мантор оставил при исполнении; но сам отправился с Хурином, взяв с собой Форхэнда. Хурин шел, сколько хватало сил, но через некоторое время начал спотыкаться и падать; однако снова поднимался на ноги и с трудом, но двигался вперед, никому не позволив поддерживать себя. Так они наконец, после множества претыканий, достигли чертога Харданга в Обэль Халад, в лесной чаще; и Харданг знал об их приходе, ибо Авранк самочинно прибежал, опередив их, и принес вести; не забыл он упомянуть и об исступленных словах Хурина, произнесенных после пробуждения, и о том, что он выплюнул их пищу.
И потому по приходе они увидели, что чертог находится под сильной охраной: много народу во [> огороженном дворе] внешнем дворище и люди у дверей. У ворот [двора >] дворища их остановил глава стражи.
— Передай пленного мне, — велел он.
— Пленного! — воскликнул Мантор. — Нет у меня пленного, лишь человек, которого тебе должно чтить.
— То слова халада, а не мои, — сказал глава стражи. — Но ты тоже можешь войти, у него и для тебя найдется слово.
Тогда привели Хурина к вождю; и Харданг, не проронив ни слова привета, лишь сидел на своем престоле и оглядывал Хурина с головы до ног.
Но Хурин ответил ему тем же, и держался, как мог, прямо, хотя и опирался на свой посох.
Так он некоторое время стоял молча, а потом опустился на землю.
— Смотри-ка! — произнес он. — Я вижу, в Брэтиле так плохо с седалищами, что гостю приходится сидеть на полу.
— Гостю? — отозвался Харданг. — Разве что незваному. Но вынесите столец строму невеже. Если только он не погнушается: еду-то нашу он выплюнул.
[стр. 277]
Мантор был огорчен подобной неучтивостью; и, услышав, как кто-то засмеялся в тени за троном, он поднял взгляд и увидел, что то был Авранк; и лицо Мантора потемнело от гнева.
— Прощу твоего прощения, господин, — обратился он к Хурину. — Это какое-то недоразумение.
Затем повернулся к Хардангу и выпрямился.
— Мой халад, разве у моего отряда новый командир? — спросил он. —Иначе мне непонятно, почему тот, кто пренебрег своими обязанностями и нарушил мой приказ, не встречает здесь порицания. Я вижу, он опередил меня с новостями; но сдается мне, он забыл имя гостя, иначе Хурину Талиону не пришлось бы ждать стоя.
— Имя мне передали, — отвечал Харданг, — как и свирепые речи, что удостоверяют имя. Вот он, Дом Хадора. В моем же доме пришельцу прилично назвать себя первым, и я ждал, пока он назовется. И не расскажет о том, что за дело привело его сюда, — раз он говорит, что у него есть здесь дело. Что до твоих обязанностей, то подобные речи — не для посторонних ушей.
Затем Харданг повернулся к Хурину, что в это время сидел, ссутулившись, на низкой скамеечке; он прикрыл глаза и, казалось, не обратил внимания на сказанное.
— Что ж, Хурин Хитлумский, — молвил Харданг, — каково твое дело?