[стр. 291]
старуха-нищенка. Долго была она в вашей земле, не видя ни огня, ни еды, ни жалости. Ныне мертва она. Мертва. То была Морвэн, моя жена. Госпожа Морвэн Эдэльвэн, красой равная эльфам, та, что родила на свет Турина, погибель Глаурунга. Она мертва.
И если те из вас, кто не лишен сострадания, крикнут мне, что нет на вас вины, то спрошу я: на ком эта вина? Чьим велением бросили ее умирать от голода у вашего порога, как бездомного пса?
Не умыслил ли то ваш предводитель? Так я думаю. Ведь он и со мной обошелся бы так же, если бы смог. Вот его дары: бесчестье, голодная смерть, отрава. Причастны ли вы к этому? Станете ли выполнять его волю? Если нет, то сколько еще, господа Брэтиля, станете вы терпеть его? Сколько еще станете сносить, чтобы этот человек по имени Харданг сидел на вашем престоле?
Придя в ужас от такого поворота, Харданг побелел от изумления и испуга.
Но не успел он заговорить, как Хурин указал на него своей длинной рукой: — Глядите! — воскликнул он. — Вот он стоит с ухмылкой на губах!
Думает, что он в безопасности? Ибо отняли у меня меч; и он мнит, что я стар и изнурен. Нет, слишком часто называл он меня дикарем. Пусть же увидит дикаря! Руки, одни лишь руки надобны, чтобы вырвать у него глотку, полную лжи.
С этим Хурин сошел с камня и устремился к Хардангу; но тот попятился, созывая к себе своих провожатых; и они отступили к воротам. И потому многим показалось, что Харданг признал свою вину, и они, обнажив оружие, с криками устремились со скамей вниз, на него51.
И так над священной стогной нависла угроза кровопролития. Ибо другие примкнули к Хардангу: не питая любви ни к нему, ни к его деяниям, иные все же хранили ему верность и желали хотя бы защитить халада от насилия, пока не даст он ответа вечу.
Мантор, встав между обеими партиями, кричал, чтобы удержали они свои руки и не проливали крови на вечевой стогне; но искра, что сам он высек, ныне полыхнула пламенем, которого он не мог затушить, и людским напором отшвырнуло его в сторону.
— Долой халада! — кричали люди. — Долой Харданга, в пещеры его! Не волим Харданга! Волим Мантора! Мантора в халады!
И они напали на тех, кто преграждал путь к воротам, чтобы дать Хардангу время спастись.
Мантор же отошел обратно к Хурину, который стоял теперь один возле камня.
[стр. 292]
— Увы, господин, — молвил Мантор, — Боялся я, что этот день чреват для всех нас великой опасностью. Мало что я могу сделать, но все же обязан попытаться предотвратить худшее зло. Вскоре люди вырвутся за ограду, и я должен следовать за ними. Пойдешь ли со мной?
Много народу с обеих сторон полегло у ворот, прежде чем пали сами ворота. Авранк бился храбро и отступил последним. А когда обратился в бегство, вдруг натянул свой лук и выстрелил в Мантора, что стоял подле камня.
Но промахнулся в спешке, и стрела, пролетев мимо Мантора и ударившись о камень, высекла искру и сломалась.
— В следующий раз не промахнусь! — крикнул Авранк, убегая вслед за Хардангом.
Тут восставшие вырвались со стогны и с жаром погнались за людьми Харданга до Обэль Халада, в полумиле отсюда. Но Харданг опередил их и заперся в чертоге, который обложили теперь осадой. Чертог предводителей стоял посреди круглого дворища, окруженного земляным валом и сухим рвом.
В стене имелись лишь одни ворота, от которых вымощенный камнем путь вел к великим дверям. Нападающие прорвались в ворота и быстро окружили весь чертог; и ненадолго стало тихо.
Мантор и Хурин подошли к воротам; Мантор желал начать переговоры, но люди молвили:
— Что толку в речах? Крысы не вылезут из норы, пока псы на дворе.
А иные кричали:
— Наши родичи убиты, и мы отомстим за них!
— Тогда, — молвил Мантор, — позвольте мне хотя бы сделать, что можно!
— Делай! — сказали люди. — Только не подходи близко, а не то получишь острый ответ.
Посему Мантор встал у ворот и возвысил свой мощный голос, взывая к обеим сторонам, чтобы удержались они от междоусобицы. И осажденным он обещал, что всех, кто выйдет без оружия, отпустят, даже Харданга, если тот даст слово предстать перед вечем на следующий день.
— И никто не придет туда с оружием, — произнес Мантор.
Но, пока он говорил, из окна вылетела стрела и, просвистев мимо уха Мантора, глубоко воткнулась в верею. И донесся крик Авранка: — Третий раз за все воздаст!
Тут гнев осаждающих разгорелся снова, и многие бросились к великим дверям и попытались их выломать; но неприятель сделал вылазку, и многие были убиты или ранены, а иных в дворище поразили стрелы, пущенные из окон.