— Острый у тебя взор, Хурин, и проницает он все сердца, кроме твоего собственного, — отвечал Мантор. — Да, и меня коснулась твоя тьма. Увы!
Настал халадинам конец; ибо эта рана смертельна. Не того ли ты желал на самом деле, северянин: навлечь на нас беду, которая бы сравнилась с твоей собственной? Превозмог нас Дом Хадора, и вот уже четверо пали под его тенью: Брандир и Хунтор, Харданг и Мантор. Не довольно ли того? Не уйти ли тебе и не покинуть этот край, пока он не погиб?
— Так и будет, — произнес Хурин. — Но если бы не вовсе иссох колодезь моих слез, я плакал бы по тебе, Мантор; ибо ты спас меня от бесчестья и любил моего сына.
— Тогда, господин, проживи мирно остаток своей жизни, который я отстоял для тебя, — сказал Мантор. — Не навлекай на других свою тень!
— Что же, не бродить мне более по миру? — отозвался Хурин. — Буду идти я вперед, пока тень не догонит меня. Прощай!
Так расстался Хурин с Мантором. Когда люди стали перевязывать Мантора, они увидели, что рана серьезная, ибо стрела вонзилась глубоко в бок; и они хотели отнести Мантора обратно в Обэль как можно скорее, чтобы о ним позаботились опытные лекари.
— Поздно, — молвил Мантор
И выдернул стрелу, и издал громкий крик, и застыл. Так настал конец Дому Халэт, и меньшие люди правили Брэтилем то время, какое ему осталось.
Но Хурин стоял молча, и, когда жители Брэтиля удалились, унося тело Мантора, он не обернулся, а все смотрел на запад, пока солнце не опустилось в темную тучу и свет не угас; и тогда он один отправился к Хауд-эн-Эллэт.
Здесь заканчивается и машинопись отца, и машинописный текст, исполненный другим человеком, и это со всей очевидностью завершение истории «Хурин в Брэтиле»; однако в черновом рукописном материале имеется несколько идей (очень сырых) о том, чем должно продолжиться повествование54. Имеется также несколько небезынтересных коротких заметок и набросков55.
Отец так никогда и не вернулся к скитаниям Хурина56. Здесь мы достигаем самой дальней точки в повествованиях о Древних днях, до которой он добрался после Второй мировой войны и окончания «Властелина Колец» в ходе работы над «Сильмариллионом» (в широком смысле слова). О последующих частях есть только крупицы информации, но никакого нового или переработанного повествования; и обещание, содержащееся в словах «Связующее звено к Ожерелью Карлов, „Сигиль Элу-
наэт“, Ожерелью Скорби Тингола» (стр. 258), так и не было исполнено.
[стр. 298]
Как будто мы подходим к краю высокого обрыва и с высот, воздвигнутых в более поздние времена, смотрим на древнюю равнину далеко внизу. Ибо история Наугламира и разорения Дориата, падения Гондолина и нападения на Гавани требует от нас вернуться на четверть века назад, к «Квэнта Нолдоринва» или даже к еще более ранним временам. Огромность этого разрыва еще более подчеркивается самой этой последней историей Древних дней, историей о том, как Тень пала на Брэтиль57. Эта повесть о жизни Брэтиля, на который Хурин навлек погибель, с ее хитросплетениями законов и генеалогических линий, история конфликта честолюбий и взглядов в правящем клане очень отличается от всего остального. Я не включил ее в опубликованный «Сильмариллион», оставив только тщетную попытку Хурина добраться до Гондолина и то, как он нашел умирающую Морвэн у Стоячего камня. Хурин хоронит жену в одиночестве и после этого уходит на юг «по древней дороге, что вела к Нарготронду».
Мне представлялось, что включение «Скитаний» в «Сильмариллион» потребует огромного сокращения повести, практически пришлось бы рассказать бы ее заново, —а этого я делать не хотел; и, поскольку история так замысловата, я опасался, что в пересказе она утратит свою изысканную сложность, превратившись в нечто плоское и путаное, и, что самое главное, умалится грозная фигура старца, великого героя Талиона Стойкого, орудия Моргота и жертвы рока. Но теперь, по прошествии многих лет, мне представляется, что это было недостаточно бережное обращение с замыслами и намерениями отца, и так встает вопрос: следовало ли вообще браться за попытку напечатать «цельный» «Сильмариллион».
ПРИМЕЧАНИЯ
(1) С началом этого фрагмента ср. сказанное в «Квэнте» ( .131): «Иные говорили, что Морвэн, покинув в скорби чертоги Тингола, когда, по возвращении, не нашла там Ниэнор, пришла однажды к тому камню, прочла надпись и там умерла».
Об отвергнутой отцом встрече Турина и Морвэн см. стр. 161-162. {Перевод этого фрагмента можно прочесть здесь: :// . / / / _ _ / 1. }
(2) Хурин родился в 441 году («Серые летописи», § 141).
В этом месте обрывается текст лицевой стороны «утраченной рукописи». Текст на обороте был вычеркнут и заменен на новый на другом листе бумаге — практически идентичный зачеркнутому, но написанный аккуратно. Это должно означать, что автор был уверен в таком продолжении «Серых летописей».