Глоссарий
— «Летописи Бэлэрианда»
— «Серые летописи»
— шалаш
- — предводитель Тайглинской заставы — вождь Брэтиля
(у халадин) — предводитель
— переправы Таэглина
- — Камень приговора
— истерлинг
— истрон
— Свирепая Зима
— Кострище
— Змиево Поприще
— судное вече
— Брэтильский лес
— дворище
— Могильное дворище
— Великие орлы
— старейшина
— чертог предводителей
- — провожатые
— пришлецы
(о главе халадин) — владыка
- — порубежник
(о Морготе) — Хозяин
— господин Брэтиля
- — воевода северных пределов
— народное собрание
- — вечевая стогна
— Узкая Земля
— сидение суда
— Змей
— Стоячий камень
— Камень Злосчастных
— хранитель
— вестронец
— Змий
Эльфвине и Дирхаваль
В Неоконченных Сказаниях (стр.146) я упоминал о существовании “вводных примечаний” к Нарн и Хин Хурин, существующего в различных вариантах, и давал различные сжатые и выборочные изложения их содержания. Две версии и в самом деле достаточно сильно отличаются друг от друга, и здесь я привожу оба варианта полностью. Один из них представляет собой четкую рукопись, написанную почти без колебаний или изменений (одномоментных написанию или позднейших): эта версия, которую я буду называть “А”, явно предшествует другой, и я привожу ее первой. Пронумерованные примечания даются на стр.315.
Турин Турумарт [1]
Здесь начинается повесть, которую Эльфвине сложил на основе “Хуриниен”, одной из самых длинных песен Белерианда, ныне сохранившихся в памяти на Эрессеа. Однако сказано там, что хотя написана она на эльфийском языке и с использованием знаний, полученных от эльфов (особенно из Дориата), сложена эта песня Дирхавелем, поэтом из людей, который жил в Гаванях в дни Эарендиля и там собрал все, какие смог, известия и знания о Доме Хадора: равно среди людей и эльфов, бывших жителей и беженцев из Дор-ломина, Нарготронда и Дориата. Многое он узнал от Маблунга; по счастью, он также нашел человека по имени Андвир, который был уже очень стар, - но он был сыном Андрога, разбойника из шайки, возглавляемой Турином, и единственный выжил после битвы на вершине Амон Руд [2]. В противном случае, все то, что произошло между уходом Турина из Дориата и его приходом в Нарготронд, и все деяния Турина в те дни, остались бы неизвестны, за исключением немногого, оставшегося в памяти народа Нарготронда со слов Гвиндора или Турина. Таким образом стали также ясны история Мима, и его позднейшие взаимоотношения с Хурином.
Хотя Дирхавель не написал ничего, кроме этой песни, эльфы высоко оценили и запомнили ее. Дирхавель, как они говорят, погиб во время последнего нападения сыновей Феанора на Гавани. Его песнь была написана в в стихотворной форме, известной как “Минламад Тент/Эстент” [ /
] [3]. Хотя эта поэтическая форма была похожа на формы, известные Эльфвине, он переложил эту песнь в прозу (включив в нее или добавив [на полях] то, что он считал подходящим из виденных или слышанных им эльфийских комментариев): поскольку он сам не был слишком искусен в стихосложении, а перевод такой длинной повести с эльфийского на английский был достаточно сложен сам по себе. Действительно, даже по окончании этой работы с помощью эльфов, как это явствует из его примечаний и дополнений, в некоторых моментах его рассказ остается неясным.
Эта версия написана на “современном” английском, - то есть английском, понятном для живущих носителей английского языка (имеющих некоторые литературные познания и не ограниченных ежедневным использованием лишь разговорного языка), и не является попыткой воспроизвести ни язык Эльфвине, ни также эльфийскую речь, конструкции которой часто проглядывают в текстах, в особенности в диалогах. Но [поскольку] теперь даже для эльфов это “повесть древних лет”, рассказывающая о высоких героях древности и передающая их речь (в особенности это касается Тингола и Мелиан), в версии Эльфвине и также, вероятно, в дни Дирхавеля, язык, а именно слова и особенности их употребления, зачастую является архаичным. Тогда старейшие и благороднейшие эльфы говорили не так, как люди, или тот же самый язык был более “книжным”; следовательно и здесь сохраняются элементы этих отличий.
По этой причине, например, речь Тингола не такая, как в наши дни: в действительности язык Дориата, будь то речь короля или остальных жителей, был даже в дни Турина более архаичным, нежели в других местах.