Мириэль = Финвэ = Индис
| |
Фэанор Финголфин
| |
Куруфин Тургон, Арэдэль = Эол
Куруфин приходился Эолу не племянником (через Арэдэль), а двоюродным братом (по браку). Это странная ошибка, можно сказать, беспрецедентная, поскольку она не является случайной опиской.
На другой странице приводится длинное, поспешно записанное и примечательно скрупулезное рассуждение о мотивах Кэлэгорма и Куруфина.
Встреча Эола и Куруфина (если она не слишком затягивает действие) хороша, поскольку показывает (как это и требуется) Куруфина, который слишком часто ведет себя как злодей (особенно в Сказании о Тинувиэль), в лучшем и более уважительном свете — хотя все же как эльфа опасного нрава, говорящего презрительно. Куруфин, конечно, хорошо знал о ненависти Эола к нолдор, в особенности — по отношению к Фэанору и его сыновьям, «узурпаторам» (что в данном случае несправедливо, поскольку земли, занятые 5 сыновьям, до того не были населены синдар). Знал он и о дружбе Эола с карлами Ногрода (на самом деле, Эол не смог бы в одиночку путешествовать по В. Бэлэрианду в Ногрод без позволения 5 сыновей), меж которых он пытался — и небезуспешно — сеять недружелюбие к нолдор. Что отнюдь не радовало 5 сыновей, которые до прихода Эола в Нан Эльмот имели немалую прибыль от помощи карлов. Куруфин также был осведомлен о том, что жена Эола —из нолдор, на самом деле, он уже давно знал, кто она такая, и теперь проницательно рассудил, что она [?пыталась] бежать наконец от своего супруга. Куруфин мог бы убить Эола (как он того весьма сильно желал!) и никто помимо немногих, бывших в его лагере (а они бы его никогда не выдали), никогда бы не услышал об этом — или не стал бы оплакивать этот поступок. Обитатели Эльмота бы просто подумали, что Эол отправился в погоню за Арэдэль и не вернулся,
[стр. 328]
а дорога была достаточно опасной, чтобы это не вызвало удивления. Но, с точки зрения эльдаринского права и общественного мнения, это было бы убийство; Эол явился один, в этот момент он не преследовал никаких недобрых целей, а напротив, сам был в беде. Кроме того, [он] отвечал на презрение и оскорбления Куруфина спокойно и даже учтиво (с иронией или без оной). Кроме того, что еще более важно, он был одним из эльдар и, насколько было известно, не под тенью Моргота — если не считать ту смутную тень, что накрыла многих других синдар (? из-за шепотков, исходивших от Моргота), — зависть к нолдор. Что было опасно (каковы бы ни были проступки мятежа нолдор), потому что если вслед за Морготом не пришли бы Изгнанники, очевидно, что все синдар вскоре были бы уничтожены или обращены в рабов.
Другой важный, но непроясненный момент — это действия Куруфина и Кэлэгорма ранее, в истории с Арэдэль. Она и в самом деле жила у них и не делала тайны из того, кто она, — да они и сами прекрасно знали ее с давних пор. Почему же братья не послали сообщение в Гондолин? Ее сопровождающие, пусть и доблестные вожди, казалось, были настолько ошеломлены и устрашены ужасами долин к западу от Эсгалдуина, что так и не добрались ни до моста через Эсгалдуин, ни до Аглонда.
А это, я полагаю, с необходимостью означает, что нельзя называть в качестве сопровождающих Араэдэль самых именитых и храбрых вождей (Глорфиндэль, Эгалмот и Эктэлион). Тогда ответ на вопрос, заданный выше, будет такой: опасности Дунгортина и т.д. пугали всех эльдар, и сыновей Фэанора не меньше, чем всех прочих, ведь для них отход на юг, в убежище Дориата, был совершенно закрыт. И, конечно, Тургон со всей определенностью запретил Арэдэль следовать этим путем, ее увлекло туда лишь ее своеволие. В поисках Арэдэль ее сопровождающие явно сопротивлялись опасностям до предела своих сил и тем, без сомнения, и впрямь способствовали ее спасению, оттянув на себя основное внимание злых тварей.
Поскольку Гондолин был «закрыт», не было никакого сообщения между сыновьями Фэанора и Тургоном. Конечно, было понятно, что любой из этих сыновей (или посланник, облеченный соответствующими полномочиями), принеси он вести об Арэдэль, был бы немедленно пропущен. Но Арэдэль явно рассказала Куруфину (а позднее и Кэлэгорму, который был ей больше всего по душе) достаточно о себе, чтобы он понял: она бежала из Гондолина по своей воле и была рада жить с ними на воле. Братьям пришлось бы доставить сведения в Гондолин ценой столкновения с грозной опасностью, а достаточным резоном для этого им казалось лишь спасение Арэдэль из беды. Более того, пока она была счастлива и вольна, братья медлили, полагая, что даже если бы Тургон узнал, где сестра, то потребовал бы ее возвращения (поскольку данное ей разрешение покинуть город утратило силу из-за ее непослушания). Но прежде чем братья приняли какое-то решение, Арэдэль снова пропала, и прошло немало времени, прежде чем ония узнали или хотя бы догадались, что с нею сталось. Это произошло тогда, когда Арэдэль снова начала посещать опушки Нан Эльмот и выходить за границы леса.