Пока стоит Гондолин, могучий и хранимый, сердцу Моргота будет ведом страх». «Но недолго ему отныне оставаться сокрытым, и когда его обнаружат, он падет», - молвил Тургон.
§ 235 «Все же [пока он должен стоять», сказал Хурин, «ибо из Гондолина» >], если он простоит еще немного», сказал [Хурин>] Хуор, «то из [Гондолина позднее>] твоего дома /
выйдет надежда Эльфов и Людей. Это я говорю тебе, владыка, в прозрении смертного часа; хотя здесь мы расстаемся навсегда, и я никогда не увижу белые стены твоего города, от меня и тебя взойдет новая звезда. Прощай!»
§ 236 [Вычеркнуто: Тогда Тургон отступил и все Нолдор из Гондолина ушли вниз по Сириону и исчезли в горах. А остатки западного войска собрались вокруг братьев и держали ущелье за ними.]
§ 237 [Впоследствии добавлено:] И [Глиндур позднее>] Маэглин, сын сестры Тургона, что стоял рядом, услышал эти слова и хорошо запомнил их, [вычеркнуто позднее: он пристально посмотрел на Хуора] но ничего не сказал.
§ 238 Тургон согласился с доблестными словами братьев. Созвав всех оставшихся воинов Гондолина и тех из войска Фингона, что он смог собрать, он [отступил>] прорубил себе дорогу на юг / и ушел вниз по Сириону, исчезнув в горах, и так он скрылся от глаз Моргота. Ибо Хурин и Хуор держали за ним проход, так что ни один враг не смог последовать за Эльфами, и братья собрали вокруг себя остатки могучих воинов Хитлума.
§ 239 Медленно отступали они, пока не ушли за Топи Сереха, а перед ними оказался исток Сириона, и там встали они и уже более не уступали врагу, ибо это было самое узкое место ущелья. И все войско Моргота обрушилось на них, как потоп, враги запрудили мертвыми телами реку и окружили остатки войска Хитлума, как подступающий прилив окружает скалу.
§ 240 Хуор погиб от отравленной стрелы, попавшей ему в глаз, а все доблестные мужи Хитлума пали вокруг него и тела их лежали грудой. Орки отрубили им головы и сложили из них золотой курган; ибо солнце светило на [четвертый>] шестой и последний / день битвы и светлые волосы убитых сияли сквозь кровь. Последним из всех остался Хурин.
Тогда он отбросил щит и схватил свою секиру двумя руками; и пел он, когда в последней своей схватке убил сотню Орков. Но, в конце концов, его взяли живым, по велению Моргота, который готовил ему участь худшую, нежели смерть. Поэтому слуги Врага схватили Хурина и их когти продолжали держать его, даже когда он отрубал их руки; прибывали все новые и новые враги, и, наконец, Хурин упал, погребенный под их весом.
Тогда они потащили его, связанного, в Ангбанд, осыпая насмешками. Так кончилась битва Нирнаэт Арнэдиад, и красное солнце садилось над Хитлумом, а ветра Запада принесли сильную бурю.
§ 241 Воистину, велика была победа Моргота; замысел его свершился полностью: Люди убивали Людей и предавали Эльдар, страх и ненависть поселились меж теми, кто мог бы объединиться против него. Ибо с этого самого дня Эльфы начали отдаляться от Людей, кроме лишь Трех Домов Беора, Хадора и Халета, и их детей.
§ 242 Предел Майдроса перестал существовать. Яростные сыновья Феанора были разбиты, и скитались в чащобах лесов, подобно листьям, гонимым ветром. Ущелье Аглон заполнили Орки, и на холме Химринг стояли солдаты Ангбанда; и ущелье Сириона было захвачено, а Толсирион попал в руки врага, и вновь поднялась там ужасная крепость. Все врата Белерианда были отныне во власти Моргота. Королевства Фингона более не существовало [вычеркнуто: ибо немногие из воинства Хитлума, Эльфы или Люди, вернулись через горы в свою землю]. В Хитлум не вернулся никто из воинства Фингона или народа Хадора, и не пришли туда вести о битве и о судьбе их владык.
§ 243 Но Дориат остался невредим, и Нарготронд был сокрыт, а Кирдан держал Гавани; но Моргот пока не обращал на них внимания, то ли потому, что мало о них знал, то ли потому, что еще не пробил их час в его темных замыслах. Но одна мысль сильно тревожила Врага и делала его победу неполной: Тургон, которого желал он заполучить более всех, избежал его сетей. Ибо Тургон происходил из великого дома Финголфина, и ныне по праву стал он Королем всех Нолдор*, [вычеркнуто: он издавна его ненавидел, немного лишь слабее, чем Феанора, но боялся его сильнее. Ибо в Валиноре Тургон никогда не привечал его, будучи другом Ульмо и Тулкаса; и еще до того, как Мелькора затопили тьма и слепота злобы, он прозрел, что именно от Тургона в некий час, назначенный судьбой, придет конец всем его надеждам.] и Моргот боялся и ненавидел более всех дом Финголфина, потому что они презирали его в Валиноре и дружили с Ульмо, а еще из-за тех ран, что нанес ему Финголфин в поединке. Более того, в давние дни он обратил свой взор на Тургона, и внезапное черное предчувствие охватило его сердце, ибо он прозрел, что именно от Тургона в час, еще сокрытый судьбой, придет к нему погибель.