— Боюсь, что нет — разве что требовать безоговорочной капитуляции. У него дар управлять боевыми кораблями.
— Вот именно этого я и боялась.
Проводы были короткими, и скоро небо над скалой заполнилось покидающими площадку машинами.
Космические пехотинцы и сам адмирал Енков удалились на борт с помощью тех же самых лебедок, на которых и спустились. Полубаркас рванулся со скалы в разрывающем воздух треске ударной волны и исчез в небе. В зените появилась яркая звезда, без труда различимая даже на дневном небе, которая быстро приблизилась и пересекла траекторию мчащегося пулей полубаркаса.
Земные дипломаты покидали площадку одними из последних. С Лавином Фандином они попрощались на краю взлетной полосы. Фейны уже демонтировали палатки и оборудование; Лавин обратил внимание, что заместитель посла определенно была подавлена случившимся.
И тем не менее она бросила на него взгляд и ослепительно улыбнулась.
— Вспомнила где! — произнесла она, подперев подбородок рукой.
— Что где, заместитель посла? — Лавин учтиво кивнул Тану, который лишь холодно взглянул на него.
— Где я встречалась с вами.
— Со мной? — улыбнулся Лавин. Ему случалось время от времени бывать на Побережье Эс-икс, но столь привлекательного, величаво-торжественного и внутренне свободного дипломата припомнить он не мог. У нее было действительно красивое лицо благородного человека, хрупкие изящные ноздри, огромные и томные глаза и большой рот с непринужденно изогнутой линией губ.
— Возможно, вы позабыли, хотя это было очень пикантное приключение, вечеринку на яхте Мими Зизи.., и девчонку в костюме арлекина? — Флер увидела, как в глазах Лавина заскользили извлеченные из закоулков памяти воспоминания.
— Так это вы были арлекином? — не скрывая удивления, пробормотал Лавин.
— Никогда в жизни не танцевала я так много и не веселилась так бешено, — изумилась самой себе Флер. Только что у нее на глазах рухнула работа многих месяцев, но почему-то на сердце стало легко.
— Как же, конечно, помню. Мы совсем выбились из сил на танцевальном паркете, а потом вы дали мне свой номер телефона. И представляете, что произошло?
На лице Флер вспыхнула улыбка.
— Вернулся я домой, включил свет — и чернила мгновенно исчезли.
— Этим старым трюком пользуются все арлекины.
— Но откуда вообще заместитель посла Земли может знать о Мими Зизи? — задал Лавин вопрос, мучивший его с самого начала.
— Э, знаете ли, — произнесла Флер с теплой улыбкой, — мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Это в самом деле долгая история, а сейчас я на долгие беседы не настроена.
Лавин понял ее. Он и сам мог заключить о результате переговоров по одному виду старейшин, разбегавшихся из конференц-холла, как стадо перепуганных гзанов.
Теперь опустевшее сооружение медленно оседало на землю, превращаясь в мягкую нейлоновую пленку.
— Значит, мало чего удалось достичь, — сказал он. — Судя по тому, что мне довелось услышать, переговоры закончились плохо.
Флер молча кивнула, а Тан неловко переступил с ноги на ногу. Ему хотелось поскорее убраться отсюда — среди горских самцов-оленей он всегда чувствовал себя не очень уверенно; немало их пьяных дебошей довелось повидать ему на Побережье Эс-икс. Он и до этого знал о приверженности своей начальницы к весьма своеобразным и экстравагантным развлечениям, но то, что ей понравился командир горцев, удивило даже его. Эти парни обычно не знали ничего, кроме тактики боя и искусства убивать. Боевые псы на поводке войны.
— Даже не представляю себе, как после этого вновь собрать их за круглым столом, но тем не менее придется это сделать, — сказала Флер, взглянув на Тана. Она чувствовала, что вот-вот истерически расхохочется или заплачет. — Иного выхода нет. Решение нужно выработать на переговорах.
Она понимала нетерпение Тана, но помедлила еще немного. В таких условиях может пригодиться любой контакт с кланами. Кроме того, она полагала, что беспокойство Тана связано с его преувеличенной неприязнью к военным. Прижиться в космофлоте он не смог. И к тому же молодой командующий выглядел как бог, да и танцевать умел — она помнила — как ангел. А его глаза невероятно напоминали глаза Справедливой Фандан. И такие же были у него высокие скулы, широкое лицо, густые брови. Может быть, все Фанданы на одно лицо?
— Но о каких переговорах может идти речь, если одна сторона просто кладет на стол свои требования и не собирается считаться с чужим мнением?
— В этом, мой друг, и заключается наша проблема. Как вести переговоры в подобных условиях? Меня приятно удивила гибкость, которую проявили представители горцев. Это хороший признак прогресса, и можно надеяться на… — Она замялась. — В общем, нужно будет еще раз каким угодно способом собрать их всех вместе.
— Может быть, решения не существует в принципе?
Флер задумалась.
— Должно существовать. Иначе — война.
— Ну и что? — пожал плечами Лавин. — У нас война и так никогда не кончается. Чуть больше войны, чуть меньше — какая разница?
Непринужденность и самоуверенность молодого офицера не понравились Тану, и он резко вмешался в беседу, выплеснув наружу свое раздражение.
— Разница огромна — вы это сразу поймете, когда на ваши головы с неба посыпаются космические пехотинцы и боевые роботы. Над вами будут боевые истребители, да и о тяжелом вооружении не забывайте. «Гагарин» по огневой мощи примерно соответствует планетарной крепости. Воевать с ним — это не совсем то же, что участвовать в стычках с прибрежными бандами.
Лавин согласно кивнул; он был достаточно реалистичен, чтобы уже направить в Гато план, в котором рассматривал возможности отхода в глубокие леса и ведения партизанской войны.
— Да, боюсь, что вы правы. Отбить их нам будет нелегко, особенно если учесть, что противник контролирует воздушное и околопланетное пространство. Однако если война действительно начнется, мы окажемся для них куда более твердым орешком, чем им сейчас кажется.
Разговоры о войне вновь повергли Флер в уныние.
— Ее нужно избежать, — бесцветным голосом произнесла она.
— Это будет нелегко сделать, — заметил Лавин Фандин.
— Это еще мягко сказано, — добавил Убу, внимательно разглядывая Лавина. Впервые встретился ему горец, в котором ничего не было от обычного надменного высокомерия и несносности других представителей горских кланов. Флер почувствовала себя несколько неловко — пора было идти.
— День-то еще только начался — даже не верится, что полдень миновал. Впереди еще целый день, а кажется, будто двое суток прошло.
— Ну, тогда до свидания. Надеюсь, увидимся снова, веселый арлекин?
— Я тоже надеюсь, командующий. Лично я была бы не против. — Она повернулась и бросилась догонять Убу.
Глава 9
В святилище ветра высоко в горах Гато царила мгла. Муссонные ветры причудливыми вихрями задували в святилище, и каменная скорлупа стонала, будто кто-то играл гаммы на флейте. Фейны-адепты открыли все входные трубы на максимум для Вечерней Песни и теперь играли нежные высокие переходы. Выстраиваясь причудливым рисунком в узких ветровых штольнях, они добавляли к песне ветра игру тонов и почти неуловимые оттенки.
Несколько руководителей клана Фандан были приглашены в святилище на встречу к Матери Справедливой, и теперь Суэлла Фандан поднималась по витой лестнице на самый верхний этаж, в круглую камеру футов двадцати в поперечнике, венчавшей святилище, которое расходилось от нее вниз, как раковины колонии огромных улиток.
В почти полном мраке Суэлла могла различить мерцание хитина во плоти Матери Справедливой, точно такое же мерцание Суэлла видела и на собственной коже — в ту ужасную ночь, когда она до утра осматривала свое тело в своей квартире на Побережье Эс-икс: тогда она заревела от одного вида этого блеска. Второе ее столетие только-только начиналось, но волосы и ногти уже исчезли, а скоро отомрут и яичники.
Справедливая Фандан сидела обнаженная в высоком кресле из резного камня — без парика, накладных ногтей или хоть крохотного фигового листика для скромности. На вид Мать Справедливая производила впечатление женщины средних лет или чуть старше; бюст ее уже обвис и был хирургически подтянут, живот покрыт морщинами, лицо слегка исхудало и казалось изможденным. Суэлла почувствовала древний, первобытный страх перед ней — Справедливая была ее матерью, и больше, чем матерью. Но снова всплыл из глубины души гнев, и Суэлла опустилась в кресло, вновь придя в себя.