Щелчок — и она оказалась на берегу кипящего моря охряной серы. Не надо было вдыхать в себя свинцовый, нестерпимо жаркий воздух, чтобы понять невозможность для человека жить здесь вне герметичной камеры. Видение исчезло, и это сохранило ей жизнь. Даже кожа ее не нагрелась.
Укол боли, почти морозящий — не более того, — и она увидела перед собой ледяное поле, искривленный горизонт за ним и небо, заполненное газовым гигантом, чьи цветные прожилки разделили небо на зеленые, оранжевые и желтые полосы.
И тут Флер полностью встала на узел Экспансионистов, и перед ней заплясал калейдоскоп планет и миров, сменившийся парадом галактик: каждое изображение представляло собой панораму новой галактики — спиральной, эллиптической, не правильной — с разных углов зрения. Выйдя в конце концов за пределы узла, Флер свалилась бы в заросли арбля, но Справедливая прижала ее к себе. Флер была слишком потрясена и ошеломлена, чтобы сконфузиться от такой близости к родоначальнице клана Фандан.
— Откуда берутся эти образы? Почему именно здесь?
Справедливая помогла ей выпрямиться.
— Где бы ни странствовали далекие Аризели, пересекая миллионы вселенных, плывущих в Чертогах Всего, они записывают, что видят. Здесь смешиваются эти изображения — таковы особенности используемых Аризелями силовых полей.
— Так, значит, они живы? Боги этой планеты до сих пор живы?
— Не в такой форме, как мы. Они принимают любую физическую форму, которая им нравится. Для жизни они используют энергию деревьев, — Справедливая показала рукой. — Эти деревья, все великие деревья — это их источник энергии.
— Вы хотите сказать, что все это, все леса Фенрилля растут, лишь чтобы снабжать энергией духов предков?
— Они пересекают вселенные, проходят между вселенными только на этой неуловимой энергии. Она слаба в сравнении с физическими силами, которыми мы управляем, — электромагнетизмом, ядерными силами, — но, когда ее используют обладающие специальными навыками адепты Фенрилля, она превосходит все остальные.
— Но какая у всего этого цель?
— Они ищут Создателя. Посмотрите, как расположена суша на этой планете. В песне Махгара фейны поют, что «четыре тысячи бакванов нужно было, чтобы изменить планету — передвинуть север на юг и юг на север». Один бакван — это примерно шесть тысяч лет, а значит, фейны описывают не что иное, как сознательное, управляемое движение континентов, из которых был образован единый Континент-пояс. Фрагменты слились воедино примерно за миллион лет.
По телу Флер прошла дрожь. Управляемый дрейф континентов!..
— Но даже если это и возможно, зачем такая работа? Чем плохо было прежнее положение континентов?
— В экваториальном поясе более подходящий климат, и выращиваемый ими лес буйно разросся. Они создали оптимальные условия для роста эсперм-гигантов. А на базе деревьев организовали экосистему с неимоверной способностью самоподдержания. Эта система сопротивляется мутациям и любым видам вторжений чужаков.
— Ну конечно, вудвосы! Флер провела рукой по лбу.
— Вселенных — миллионы. Создателем — кем бы или чем бы ни являлась эта сущность — постоянно творятся новые. Каждая вселенная располагается внутри всех остальных, окруженная оболочками всех других, однако занимаемое каждой пространство громадно и материя присутствует в них в очень разреженной форме. Если сделать вселенную слишком «тяжелой», она немедленно сколлапсирует в черную дыру и всплывет где-то в другом месте системы вселенных. Все вселенные уникальны — они как цветы, распускающиеся посреди бесконечной пустоты, и как цветы, они не могут существовать вечно. Даже материя, из которой они состоят, в конце концов гибнет, когда распадаются протоны.
Флер помолчала несколько секунд, оцепенев от потока образов, галактик, планет и вселенных.
— Почему же это место остается в секрете? Почему здесь не было ученых с Земли?
— Это хороший вопрос, поскольку мне известно, что Юдит Сприк, как и другие, послала на Землю множество сообщений на эту тему. Возможно, ее сочли недостаточно компетентной в вопросах науки, хотя должна заметить, что для семейства Сприк наука является наивысшим приоритетом. Скорее всего земным мудрецам ее сообщения показались слишком фантастичными — бредом экзотической колонистки.
— Пытался ли кто-нибудь установить контакт с этими существами?
Справедливая пожала плечами, в глазах ее появилась грусть.
— Боюсь, что впервые за долгие годы это предстоит сделать нам. Мы посылали им волосы наших павших в сражениях. Как утверждают фейны, наше существование запечатлелось на них, и потому они уже много лет знают о нас, хотя прежде мы ни разу не беспокоили их просьбами о защите. До этого дня. Сейчас адмирал уничтожает деревья. Он не ведает, что творит.
— Так вот почему вы привели меня сюда, — сказала Флер, понимая, что это должно стать величайшим событием за всю историю человечества.
Справедливая развела руками — без ногтей на пальцах они казались необычно слабыми и уязвимыми.
— Я должна объяснить это космическому адмиралу, однако боюсь, что мы не сможем понять друг друга. Сомневаюсь, будет ли он вообще меня слушать. Если вы сможете привлечь его внимание, а может быть, даже убедить его прибыть сюда… Если он сам пройдет по узлам, то сразу все поймет.
Флер уловила в голосе Справедливой новый оттенок отчаяния. Перед ней, имевшей все, даже вечную жизнь, теперь разверзлась бездна.
Позднее, когда они вернулись в лагерь и попивали подогретую гвассу, Флер поинтересовалась у Справедливой, как она сама впервые познакомилась с Фиднмедом.
— Когда я была еще маленькой, мой отец, Лютер Фандан, взял меня на церемонию волос погибших. Никогда не забуду тот день в святилище Гато. Я стала изучать таинства. Вскоре я отправилась на скалу Оракул вместе с адептом, который терпел мое присутствие лишь потому, что я тащила вверх его провиант.
— Это таинственная скала, отвечающая на вопросы песнями ветра? Говорят, что это легенда и ее местонахождение уже тысячи лет забыто.
Справедливая улыбнулась:
— Не забыто, но скрыто, и найти ее не так-то легко. Но это тоже одно из проявлений Аризелей. Должна добавить, что популярное представление не совсем верно. Скала Оракул не только отвечает на вопросы, но и задает их.
Позже, когда я повзрослела и лучше стала говорить по-фейнски, я просила адептов святынь ветра допустить меня в Фиднмед. Но я по-прежнему не могла проникнуть сквозь завесы — манера у адептов мягкая, но их стиль мышления более подобен стилю Аризелей или их общих предков, чем фейнов. Они становятся отстраненными, и вопросы людей к ним не проникают. В их любовь к миру прокрадывается двусмысленность. Они готовятся к смерти со счастливым сердцем.
Спустя много лет я вернулась к тому же исканию, и на этот раз я знала достаточно, чтобы расшифровать ответы адептов. Я нашла это место и ступила на узлы. Но это случилось уже на сотни лет позже, и было слишком поздно, чтобы это могло хоть как-то помочь.
В голосе Справедливой отчетливо звучала горечь. Флер долго не могла заснуть, в ее мозгу вертелись вопросы. Наконец на западе взошла Бледная Луна и осветила лес своими медными лучами. Флер провалилась в беспокойную дремоту.
Глава 24
Когда слухи о массовых расстрелах в хитиновых войсках синдиката пронеслись по трущобам Жажды Смерти, Тан Убу тщательно оценил собственное положение. Он понял, что синдикаты, отчаянно нуждаясь в новых рекрутах, могут направить в трущобы банды для их вылова.
Однажды вечером он взобрался на крышу «ветхого трехэтажного строения, в котором размещался дешевый секс-бар, где он служил одновременно счетоводом и барменом. В здании находились также десятки убогих квартирок, выходивших окнами на узенькую улочку с дешевыми неоновыми огнями и ночлежками, прилепившимися к массивному фундаменту нависавшей над ними противо-вудвосовей стены.
Это была улица Адова Дыхания — зловонная дыра с самыми дешевыми притонами и борделями во всей Жажде Смерти. Над двух— и трехэтажными строениями нависала стена, вздымающаяся на высоту сто пятьдесят метров, сооруженная в основном из бетонных плит, скрепленных друг с другом стальными балками. Контур стены был не правильным, виднелось множество заплат на местах срочного ремонта. Из-за железобетонных пластырей и заплат из кирпичей и цемента стена казалась почти живой.