Двигались они минут десять, выскочили на Ворошиловский проспект, тут же взяли такси, и Зяма, скомандовал водителю:
– Шеф, на «Динамо».
К стадиону «Динамо» подъехали быстро. Зяма взмахнул пропуском, они заехали во внутренний двор, и вновь подхватив Толстого под руки, парни потянули его куда-то внутрь. Пройдя несколькими коридорами, зашли в обширный спортзал, судя по всему по рукопашному бою, и Федора, усадили на стоящий в углу диван. Парень, имя которого Толстый так и не узнал, куда-то сразу же ушел, а Зяма, присев рядом с другом, сказал:
– Повезло тебе, братка. Мы с Темой, – он кивнул в сторону выхода, – там случайно оказались. Эти черти повадились местных на гоп-стоп брать, развлекались так, а мне бабули со двора, пару дней назад пожаловались. Вот и решили зайти, пообщаться с уродами. Идем, а навстречу сосед, говорит, что меня какой-то парень военный ищет. Я про тебя сразу и подумал. Заходим во двор, а там Костас с упырками своими, кого-то метелит. Ну, думаю, не иначе как Толстого.
– Все точно, – сказал Толстый. – Я тебя искал, а тут эти, за старое хотели посчитаться. Твари! Выручил ты меня, кореш, не в первый раз уже.
– Ладно, сочтемся, Земля, она ведь круглая. – Зяма похлопал его по плечу. – Сейчас врач придет, осмотрит тебя, а потом поговорим.
Через час, когда появился немногословный врач и, сделав Толстому несколько перевязок, ушел, они вдвоем уселись за стол в тренерской комнате, и под кофе с бутербродами, разговор продолжился.
– Ну, рассказывай, как оно, там, на войне? – Зяма внимательно посмотрел на Федора.
Толстый пожал плечами:
– Месиво…
– Понимаю, – кивнул Зяма. – Я и сам мечтал в армию, но ты ведь знаешь, медкомиссию не прошел, а потом, подумал, что, наверное, оно и к лучшему. Мне и здесь дело нашлось, – он прервался. – Так чего искал-то меня, кореш? Отлежался бы дома, я бы тебя все равно, навестил позже.
– Тут дело такое… – замялся Толстый.
– Да, не жмись, говори уже. Мы с тобой с детства вместе, так что помогу, чем смогу. Операция нужна, помощь, деньги? Я теперь приподнялся, квартиру на Ленина снимаю, некоторые вопросы могу порешать.
– Нет, тут тема иная. Ты ведь с Кудрявцевым – командором «акинаков», раньше был знаком?
– А что? – сразу насторожился Зяма.
– Есть кое-что, что будет ему интересно. Оттуда, – он мотнул головой, – с фронта.
Зяма приложил палец к губам, мол, помолчи пока. Встав, он вытянул из-под диванчика черный прибор с непонятными закорючками по всему корпусу, нажал кнопку, и сказал:
– Глушилка, мардунская. Здесь вроде чисто, проверяем все постоянно, но на всякий случай.
– Серьезно все у вас, по взрослому, – удивился Толстый.
– А то, – усмехнулся Зяма, присаживаясь обратно на стул. – Что там, ты говоришь, с фронта привез?
Толстый вынул из кармана флэшку и положил перед Зямой.
– Вот, это очень интересно «акинакам» будет. Сможешь передать, чтоб адресата достигло?
– А это действительно важно?
– Очень.
Зяма хлопнул ладонью по краешку стола, и весело сказал:
– А-а-а, сделаем все как надо, братка. Пока, – он пододвинул флэшку обратно к Толстому, – пусть она у тебя полежит.
Толстый убрал носитель информации обратно в нагрудный карман потрепанного кителя, а Зяма достал из холодильника четыре бутылки пива, и то, что часто снилось Толстому во сне во время службы, большую вязанку настоящей жирной донской селедки – шамайки.
– Отметим твое возвращение домой, братка, – сказал Зяма, ставя все добытое в холодильнике на стол. – Сколько же мы с тобой не виделись?
– Почти год.
– Точно, – подтвердил Зяма.
Почти в полной тишине, они распили по первой бутылке, и Толстый, спросил:
– Слышь, дружбан. Ты говорил, что приподнялся, как, если не секрет.
– Да, секрета нет никакого. Ты ведь помнишь, что я в скины подался?
– Ну, то еще при мне было.
– Сколотил свою команду, пару акций провели, а потом полицаи на хвост сели крепко. Думал, что все, или зона, или в бега. А тут на меня, знаешь, кто вышел?
– Кто?
– ВКР, – со значением произнес Зяма.
– А что это?
– Вольная казачья республика, лет шесть назад возникли, в 2009-м, кажется. Им Кудрявцев мои координаты скинул, попросил присмотреть.
– А причем здесь скины и казаки, ты ведь с ними никогда не контачил?
Зяма щелкнул пальцами правой руки и, наклонившись поближе к Федору, почти прошептал: