В итоге, организованное сопротивление противника прекратилось к исходу второго дня. На третий день была взята столица Конфедерации город Новый Перт. А спустя неделю, под нашим контролем находились все крупные региональные центры. Большинство вольтийцев приветствовали «акинаков» митингами поддержки и цветами. Потерь у нас практически не было, на местах устанавливается лояльная к нам власть, а богатые трофеи полноводной рекой потекли на Ардон.
Войну можно было уже считать оконченной и объявить о своей победе. Но, как всегда, было одно «но». Это прошедшие некоторую военную подготовку в наших учебных лагерях наемники, про которых я уже говорил. Они, как честные вояки, в отличии от подавляющего большинства местных солдат и офицеров, сдаваться не желали и отрабатывали свои контракты до конца. Вместе с элитой вооруженных сил Конфедерации, егерями и легкой пехотой, прикрывая удирающих заграницу олигархов, и отвлекая от них внимание, наемники уходили в леса и горы, покусывали наши бронеколонны и готовились к серьезной партизанской войне, которая, по их мнению, должна была растянуться чуть ли не на десятилетия. Наивные, но храбрые мужчины, только что выбравшиеся из позднего средневековья, считали нас злобными агрессорами, и верили в свои силы и возможности. Однако из космоса и с небес за ними уже присматривают и отслеживают все перемещения самых крупных отрядов, а простые вольтийские крестьяне сдают военных со всеми потрохами, так что вскоре им придется туго. И максимум через месяц, большинство из них погибнет, так как на родине «акинаков», планете Земля, брать в плен партизан, мятежников, боевиков и повстанцев это признак дурного тона и слабости правительства. Все кто не желал воевать, уже сдались, а это между прочим семьдесят пять процентов армии Конфедерации Вольта. А с остальными никто чикаться не собирается, успеют вольтийцы и наемники сдаться до начала антипартизанских акций, их счастье, а нет, значит, станет их последним пристанищем глубокий лесной овраг или ущелье в горах.
Такие вот дела. И в связи с тем, что полностью враг не уничтожен, а всего лишь разбит и рассеян, я считал, что окончательной победы нет, и с раздачей медалей и орденов своим господам-товарищам офицерам, командирам бригад, полков, отдельных батальонов и эскадрилий, пока не торопился. Пусть доведут дело до логического завершения, предъявят мне убедительные доказательства своего полнейшего успеха, и только тогда они получат все, что им причитается. А то знаю я, как высокопоставленные чины в погонах любят очковтирательством заниматься, не раз этому был свидетелем. Поэтому расслабляться не стоит и на сегодняшнем совещании, на которое я лечу, необходимо в обязательном порядке выбрать одного из комбригов и показательно немного его потрепать. Думаю, что на роль жертвы неплохо подойдет генерал-майор Каплин, его бригада понесла самые большие потери, двенадцать человек убитыми и полсотни раненными, так что он огребет. Ну, а если этого будет мало, то за Рюмина возьмусь, у него два танка в хлам и три бронетраспортера бутылками с горючей смесью сожжены, непорядок.
Тем временем вертушка прошлась над столицей Вольты и приземлилась на окраине, рядом с шикарным шестиэтажным особняком, где обосновался начальник штаба отряда «Акинак» и командующий Заренайского Экспедиционного Корпуса Назаров. Ми-8 коснулся колесами травяного покрова, и застыл на месте. Сопровождаемый своим адъютантом и охраной, я покинул вертолет и спустился на землю. Здесь меня уже встречал дежурный офицер штаба корпуса и пара бойцов. Все как положено, и сама встреча проходит без лишнего официоза. Нечего комбригам и Назарову с его офицерами, у которых дел невпроворот, перед начальством рисоваться. Сказано, в семнадцать ноль-ноль явиться на совещание, значит, все появятся вовремя, и никак не раньше. Так должно быть, потому что, на мой взгляд, это правильно, и не стоит изображать кипучую деятельность там, где этого делать не стоит.