— Ничего, Марина Владимировна! Мы со всеми поговорили. И с девятым «А». Больше в школе тогда никто не оставался.
— И у Зайки были, — добавил Валерка, глядя на кончики своих ботинок.
— Она лежит, в стенку смотрит, — уточнил Рыбкин.
Помолчали, потом Валерка раздумчиво сказал:
— Может, в милицию заявить?
— Ты еще собак вызови!
— А чего?
— А ничего! Что это, бумажник?
— Хуже…
Нет, мои ребята дневника не брали — это ясно. Я должна была сразу поверить. Но где же все-таки дневник?
— Хватит, ребята! Идите домой. Мне кажется, здесь какая-то ошибка.
Только поздно вечером села я за домашние сочинения своего класса. Обычная история. Все классы сдают их вовремя, а мой растягивает эту процедуру на неделю.
Я работала невнимательно, а потому медленно. Одну фразу перечитывала по три раза. Поминутно отвлекалась. Где же дневник?
Вдруг я открыла чью-то тетрадь и прочла:
«5 сентября.
Что сегодня было! Даже не верится. Прямо сон…»
Что это? Зоин почерк? Дневник! Ну конечно, это же и есть злосчастный дневник! Но как он попал сюда.
Я вскочила и в смятении села опять. Как быть? Читать? Но есть ли у меня право? Посмотрела на часы: двенадцать часов! Трамваи еще два часа ходить будут. Поеду.
Зоя жила в новом доме, в центре. Лифтерша в пенсне оторвалась от книги, подозрительно начала допрашивать меня, куда я иду и зачем.
У Зои долго не открывали. Неужели я делаю глупость, врываясь в такое время к людям? Но вот дверь шевельнулась. Через цепочку на меня смотрела сама Зоя, осунувшаяся, как после тяжелой болезни. Она впустила меня и вежливо поздоровалась. Я молча протянула ей тетрадь. Девочка вздрогнула, глаза ее расширились… Но она нарочито равнодушно бросила дневник на столик в углу. Потом выжидательно посмотрела на меня…
— А ведь дневник твой лежал все время у меня, в твоей тетради. Ты его, вероятно, сдала вместе с сочинением.
Лицо Зои не прояснилось:
— Ну и как вам понравился мой дневник?
— Я его не читала.
Губы ее насмешливо дернулись: мол, меня не проведешь. Могли разве удержаться?
Одна из дверей в переднюю заскрипела. Выглянула мать Зои в халате.
— В чем дело? О, здравствуйте! Почему вы в передней стоите? Зайка!
— Мама, это мне дневник вернули, — ответила она, не спуская с меня угрюмого взгляда.
Еще секунду мы постояли. Потом я сказала, с трудом сдерживаясь:
— В общем, Лезгина, дневник я не читала. Так что в школу изволь ходить. Никто твоих тайн не знает.
В школу Зоя пришла. Сидела непривычно тихая. На переменках из класса не выходила, уткнувшись в какую-то книгу. Белый накрахмаленный воротничок подчеркивал желтизну ее лица.
Вечером она встретила меня у ворот школы, когда я возвращалась домой. Маленькая, тонущая в сером плюшевом пальто, сшитом на рост; тени бессонницы под глазами.
— Простите, я… — Она решительно тряхнула головой, словно подгоняя себя. — Знаете, я поняла. Вы бы не приехали сразу, ночью, если б хотели его читать. Да и вообще… Извините меня, но, понимаете, у меня все так скверно, так гадко. — Девочка на несколько секунд закрыла глаза, сгоняя слезы. — В общем, вот! — И она протянула знакомую мне тетрадь. — Прочтите мой дневник. Вам можно. Только… — она немного замялась, — там о вас кое-что неправильно. Можно было вырвать или зачеркнуть, но так нечестно, нехорошо, будто я чего боюсь…
И вот снова передо мной этот дневник.
Первая страница…
«5 сентября.
Что сегодня было! Даже не верится. Прямо сон… Но лучше по порядку. После уроков ко мне подошел Толя Лисянский и сказал, что хочет со мной дружить, что я ему давно нравлюсь. Я так растерялась, что у меня в горле пересохло, и я ужасно хрипло разговаривала, как дифтеритик какой.
Ведь он мне еще с прошлого года запомнился, когда так язвительно-вежливо на собрании выступал. Даже иной раз мимо десятого класса проходила, чтоб на него посмотреть, хоть он некрасивый: длинный, волосы черные, топорщатся, как перья, и голову всегда то к одному плечу опускает, то к другому — ужасно высокомерен! Но глаза прищуренные, острые, такие умные, такие лукавые, будто все в тебе насквозь видят.
Он позвал меня в кино в воскресенье и попросил телефон. Ну, я согласилась. А теперь боюсь, девчонки начнут дразнить…
Рассказала маме, а она и говорит: «Какие-то у вас взгляды дурацкие. Что плохого, если мальчик с девочкой пойдут в кино? Да и вообще я бы на твоем месте меньше фантазировала, а больше за собой следила. Ты же будущая женщина, а можешь в мятом платье пойти, если я не выглажу. Стыдно!»