Она доела последний кусок сыра и начала мыть посуду в тазике, приказав Виталию:
— А ты вытирай, приучайся. Ты мне во всем будешь помогать!
Но это, кажется, его не пугало…
— Ну, так что вы собираетесь делать? — спросила я педагогическим голосом.
— Алла советует на целину… — нерешительно начал Виталий.
— А, конечно! Там мы живо устроимся: и на себя заработаем, и родителям присылать сможем… Немного, конечно.
Она оперлась подбородком на скрещенные руки.
— Но у тебя нет никакой специальности…
Я старалась говорить только с ним. Еще недавно это был такой разумный, такой серьезный мальчик.
— Ну и что? — опять она. — Сначала нет, потом будет. Подумаешь, удивили!
— Мама не даст нам дружить, — с горечью сказал он и в упор посмотрел на меня.
И я отвела глаза. Я не имела права осуждать его мать, я не имела права восстанавливать ученика против родителей, и я неуверенно выговорила:
— Ну, можно ей объяснить… Я попробую…
Он махнул рукой.
— Был бы отец жив… А то и Алла ребенок, ее из дома срывать! А стану ли я ей настоящей поддержкой?..
— Да ты не о ней, ты о себе подумай! — не выдержала я. — С твоими ли способностями отказываться от учебы?! И ради чего?!
Он вдруг улыбнулся. Просто улыбнулся. Как равный.
— Я отогрелся возле нее.
И такая это была откровенно обнаженная фраза, что в комнате застыло молчание. Даже Алла перестала трещать. Она только встала и погладила его руку. Поверх пиджака. От кисти к локтю. Точно этим говорила мне: видите, как немного нам надо, чтобы быть счастливыми?!
И только сейчас я почувствовала, как был одинок, как замерзал этот благополучный мальчик в своем «идеальном» детстве.
Потом я разместила их на ночь. Ее — на своей кровати, а его — на полу, на чемоданах. Сама же села к столу и стала думать, что делать с этими птенцами.
— Вы знаете что? Вы бы нам одолжили рублей пятьдесят? — вдруг звонко сказала она. — А мы, как заработаем, вам вышлем. Мы же не безрукие. Вон сейчас няньки и по сорок рублей отхватывают. А я же не простая, я уже со стажем детского сада!
— Спи! — сказала я.
Но она ворочалась, что-то еще высказывала и вдруг уснула, на полслове, свернувшись в клубочек. А Виталий не спал. Он лежал с открытыми глазами, и лицо его было сосредоточенное, тревожное.
— А как же Таня Степанова? — спросила я шепотом, когда Алла уснула.
Он чуть усмехнулся.
— Я одинаково дружил и с ней и с Андреем.
Взгляд его был абсолютно прям и честен. Но я, я не была уверена, что Таня Степанова только дружила с ним.
Трио это организовалось неожиданно, после Нового года. Поэт Андрей так и не примирился со Светой. Во всяком случае, вместе мы их больше никогда не видели. И ни к кому не прилепился душой. И это его тяготило. Он был по натуре плющом.
Таня же Степанова, чемпион по сплетням не только в классе, но и в школе, не пользовалась симпатиями ребят. Сближались с ней только обиженные. Да и то ненадолго.
Она была рыхлая, веснушчатая и постоянно мурлыкала под нос эстрадные песенки. И еще она помнила, что она «девочка из очень хорошей семьи», и друзей себе выбирала осмотрительно. Именно от нее я впервые услышала выражение: «Ну, Поляков не нашего круга, я не могу привести такого в дом».
С Оленевым сблизилась она после своего нелепого письма в газету. Текст его был такой:
«Дорогая редакция!
Я хочу написать о своем горе. Да, хотя мне всего 16 лет. Жила я, как все: училась в девятом классе 45-й средней школы. Было у меня много друзей… Но что такое друг? Это человек, который в беде поможет, радость с тобой разделит. И вот я заболела. Болела не месяц, меньше, всего неделю… Но ко мне никто не пришел. Целый день сидишь дома, пьешь микстуру, читаешь. Как хочется с кем-нибудь поделиться мыслями… Но никого нет. Мною овладело чувство, которое невозможно описать. Но может быть, кто-нибудь поймет меня, а?
Да, я комсомолка, и мои друзья тоже комсомольцы. Неужели у них нет ни капли товарищества? Конечно, они не думают, что я отстану. Они считают меня хорошей ученицей. Но в этом году я снизила свою успеваемость до предела (это не только мне так кажется). Может, это потому, что у меня нет того друга, о котором я мечтаю…
Нет, во всем виновата только я. Я не могу никого обвинять. Но почему я такая, почему? Всем я делаю только зло… Учителям — потому что плохо учусь. Домашним… Но про дом и говорить даже нечего. У меня нет отца. Он от меня убежал. Мама вышла замуж, у нее сын. Она живет со мной, но как жить, если ей ближе Вовка и дядя. Она меня защищает, но иногда…