И опять стал ходить всюду с Таней и Андреем. Как ни в чем не бывало. Только теперь его оруженосцы смотрели на него и с обожанием, и с сочувствием, с заботой. Так смотрят на выздоравливающего после тяжелой болезни.
Несколько недель я ждала, что Алла придет ко мне. Я даже на улицах оглядывалась на девочек ее роста, но больше я ее так и не встретила.
Эту историю Мария Семеновна мне не простила. Отныне она относилась ко мне с доверчивой враждебностью. Она ждала моих новых ошибок, промахов. Она хотела подавить тайное возмущение в «ее» школе, которое медленно зрело во мне. И настроение в учительской накалялось.
Я долго не знала, что же произошло в тот день в кабинете Марии Семеновны, отчего так изменился Виталий. И только потом, после окончания учебного года, я случайно встретила его мать в магазине. Оленева была по-прежнему холодна и деловита. И я удивилась, что она подошла ко мне.
— Я давно хочу вас поблагодарить, Марина Владимировна, и извиниться за свою резкость. Если бы не вы, эти дураки многое бы натворили…
— Я?!
— Ну да! Я потом узнала от родителей Аллы, как верно вы с ней поговорили, указали на ее место…
— Ах вот что!
— Да, ну и я, конечно, изменила тактику…
— А что, собственно, Виталию сказали тогда в кабинете Марии Семеновны?
— Я бесконечно благодарна товарищу Игнатову и Марии Семеновне. Их поддержка была неоценимой.
— А именно?
— Ну, я сказала Виталию, что эта девица с уголовным прошлым. И Мария Семеновна меня поддержала, сказала, что давно исключила ее из школы за легкомыслие, мягко говоря…
— А разве она училась в нашей школе?
— Ну, ложь во спасение… — Оленева засмеялась. — Он, конечно, дурачок, не поверил, стал грубить. И вот тут-то товарищ Игнатов подтвердил мои слова…
— Разве это правда?
— Ох, как вы наивны! Игнатов меня хорошо знал, он слышал о моем муже, он увидел, что мальчик отбивается от рук… Он даже сказал, что эту девицу скоро направят в колонию и что Виталий сможет сопровождать ее туда, если перестанет меня слушать.
Она улыбалась, счастливая, гордая собой, а я видела снова застывшее лицо ее мальчика. Болезненно застывшее. Такое лицо может быть у человека, испытывающего непрерывную глухую боль и не желающего ей сдаваться…
— И он поверил? Струсил!
— Ну что вы, мой сын не трус. Он к ней домой побежал. И вот там она что-то ему наговорила. Обиделась, видимо, когда он стал расспрашивать; сказала, что он только о своей карьере думает, а потом выгнала. И вернулась в старую компанию. Талик ее потом встречал, с разными…
Оленева была в упоении от своих успехов.
— К счастью, у мальчика оказался твердый характер. Вначале он ей звонил, пытался письмо написать, а потом оборвал. И со мной стал снова делиться…
— А стоило ли так поступать? — спросила я.
Ее высокомерное розовое лицо слегка оттаяло.
— Боже мой! Вы бы видели эту семью! Папаша выпивает, мне в его мастерской рассказали. Мачеха ленивая, грязная. Детей — пятеро. И все это — на шею Виталию и мне?!
Она аккуратно уложила свои покупки в сумку и ушла, крепкая, стройная женщина, одетая модно и с большим вкусом.
Виталий кончил школу с золотой медалью и поступил в университет. На личные темы мы с ним больше не говорили. Я замечала только, что девочек он сторонился. Но не равнодушно, как раньше, а пренебрежительно.
Еще несколько раз я мельком встречала Оленеву. Она радостно говорила, что сын не женат, что девчонки, конечно, вешаются ему на шею, но он к ним относится иронически.
Потом я прочла, что студент Оленев сделал какое-то выдающееся открытие в математике, потом — что ему была присвоена кандидатская степень вместе с дипломом.
Ни с кем из школьных товарищей он не встречался. Не приходил и в школу на ежегодные встречи выпускников. Ребята отзывались о нем неважно, особенно девочки: циник, карьерист…
И я часто думала: а может, стоило в ту холодную мартовскую ночь дать им денег и отправить его с Аллой на целину?
Или надо было разыскать потом эту девочку, поговорить, убедить ее во имя самолюбия не топтать свое чувство?
Не знаю, до сих пор не знаю, как надо было поступить в этой истории.
Глава 9
ДВА «ГИГАНТА»
В начале третьей четверти на большой перемене Мария Семеновна вызвала меня к себе. В ее кабинете стояли два высоченных парня.
— Вот. Новенькие. К тебе в класс. Орлы!
«Орлы» вежливо наклонили головы. Смуглый парень улыбнулся ярким, словно накрашенным ртом, а белобрысый изучающе посмотрел на меня.