Не упасть бы под гнётом приказов начальства, Не смеяться, не плакать, а мчаться вперёд, Позабыв о родных переулочках Канска, Повстречать заграницей чужих воевод.
Не утонуть бы в ручьях из запёкшейся крови, Не свалиться, не сдаться под музыку пуль. Всего шаг до войны, до проверки на волю. И зашкалит в груди обезумевший пульс.
========== Письмо ==========
Ты со мной не спеши расставаться. Я вернусь. Ты всего лишь дождись. Я не буду же вечность сражаться: Уж когда-то смогу победить.
Мои письма сжигать не пытайся, Не бросай их в жестокий огонь. Я прошу, подожди, не сдавайся И любовь между нами не тронь.
Я всё помню - букеты, открытки, Пожелания вечного счастья - Не могу, не хочу я забыть их, Даже если свалились напасти!
Ты меня не спеши поминать И не ставь пред иконою свечку. Я не стану теперь погибать, И в боях не пробуду я вечность!
Только жди, не теряйся и верь, Что слова говорю не напрасно, Что открою знакомую дверь, Миновав холода и опасность.
========== Размышления ==========
Не могу я сказать ни словечка, Ни слезы уронить на копьё, Потому что на скорую встречу Я устала молиться с семьёй.
И к чему эти фразы пустые: “Возвращайся с победой. Я жду!” Если где-то придётся погибнуть, То надеяться глупо на ту
Невесомую искру ошибки - Что стрела пролетит, а мечом Не удастся коснуться и нитки, Что когда-то бывала плащом.
Лучше дом содержать в чистоте, Помогать старикам на дворе, Чем фигуру искать вдалеке, Задыхаясь, живьём прогореть.
Если надо, вернётся. Я знаю, Ведь судьба иногда благосклонна. Не молюсь, потому как пытаюсь Не остаться однажды бездомной.
========== Шахматы ==========
А давай мы сыграем в шахматы? Ты - Ладья. Я, конечно, Ферзь. Без проблем станем мы падишахами, Только в душу не надо лезть.
Наше поле в чёрно-белом саване Нам покажет, где шах и мат. Корабли-офицеры в гавани Встанут в ряд, а потом разлучат.
В этой партии Бог не милует, Не вершится над нами суд. Мы своими костлявыми силами Одолеем сплетенье рук.
Ты плывёшь над стенами башнею, Оставаясь на страже врат, А над нами в повтор вчерашнего Веселится незримый враг.
Над Ферзём и Ладьёй доверчивой Так легко напевает тот, Кто в борьбе за улыбку вечности Нас с тобой отправлял в расход.
А давай мы не будем пешками И, дойдя до конца доски, Я верну на себя навершие Королевы, а ты - Ладьи.
Опрокинем чужую гвардию, Поиграем в свою игру, Чтобы быть не фиаско партии, А победой в цветном бою.
========== Восставшая из пороха ==========
Я больше не могу мечтать о тех минутах, Когда войдёт в поместье осенняя пора, И снимет груз печали широкая спина, Позволив пережить терзающее утро.
Я больше не могу кричать до хрипоты, Сбивая до крови измученные пальцы, И хочется до жути пойти и снова сдаться - Пускай не осуждают хвастливые шуты.
Я больше не могу врагам сопротивляться, Ведь стены бастиона рассыпались уже, А руны показали волнующий сюжет, Что город мой исчез на спутниках и картах.
Я больше не могу лукаво улыбаться - Мне губы не раскрыть, затея разговор. Меня живьём зарыли под скрипку ля-минор, И я теперь не знаю, куда мне подеваться.
Я больше не могу надеяться и верить, Что мир неравнодушен к убогим пилигримам: Меня все называли воинствующим Римом, Но кто-то приказал захлопнуть мои двери.
Я больше не могу шептать на ультразвуке, Как жалобно и грустно теряться среди книг, В которых между строчек опишут мою жизнь, Придумывая текст на “Word’e” в ноутбуке.
Я больше не могу шутить и забавляться, Когда в мои глаза бросаются песком И нет совсем покоя от пагубных времён, В которых научусь - когда-нибудь - теряться.
Я больше не могу терпеть без причитаний Чуму сварливых слов и шёпот болтунов. Сорвётся крик души: “Не надо этих слов!” Гранича с океаном несбыточных мечтаний.
Я больше не могу послушно дожидаться, Когда же возродят обломки бастионов: Теперь я против мира и правящих законов - Готова наконец их чарам не поддаться.
Я больше не могу смотреть на этот люд, Карабкаться и падать, и снова умирать. Пускай ликует город: все нищие и знать - Из пороха и крови восстанет Робин Гуд.
========== Предатель ==========
Я больше не хочу кричать до петухов: “Да здравствует свобода! Да здравствует король!” И сотни ослеплённых приказом дураков Не стану уводить на каторгу и боль.
Считали, что помогут наставить на войну Мои все помышленья, и бросят на врага, Да только я сражаться отныне не могу, Не буду возвращаться за красные поля.
Я больше не хочу размахивать мечом, Скакать по бездорожью навстречу городам, Которые исчезнут, как будто были сном, Поддавшись грубой силе и падая к ногам.
Не знаю, что же делать, куда бы убежать, Везде за мной крадётся: “Предатель! Самодур!” Но я не устаю, пытаясь доказать, Что больше не играю, что больше не шучу.
Меня бы передали в оковах палачу, Да только не поймают, пока я на коне. И я готов бороться за то, что не хочу Участвовать в походах и битвах на войне.
========== Интервью ==========
- Это больно по утренней влаге Уходить, не надеясь на чудо, Понимая, что стылое утро Остановится в шаге преградой?..
Это глупо тряпичною куклой, Что за нити ведёт кукловод, Совершать не один переход Через шарик вертящийся круглый?
Это плохо, нарушив законы, Отказаться идти на войну, Не шагать истуканом в строю, Отдыхая от боя до боя?
Это сладко меняться местами С обречённым солдатом в окопе, Чтобы слышать не стоны, а вопли? Это весело? - Нет уж. Едва ли.
- Это грустно сгибаться под пулей И гадать, из чьего же ружья: Может, друга? А может врага? Или брата? Иль вас обманули?
Это трудно тащить на плечах Через грязь и чужие могилы, Натыкаясь на сотни развилок, Не гробы, а безудержный страх?
Это низко предать за свободу, За возможность уйти без вреда, За манящую фразу “туда, Где не нужно ни Рая, ни Бога”?
Это верно пытаться вернуться К ярко-рыжим в закате холмам, К деревянным любимым домам, К милым людям, что ждут не дождутся?
И не грузом под номером 200, Не калекой, не старым солдатом, А таким, каким был ты когда-то… Лет, наверное, больше, чем 10?
Это сказка: войну отменили, А снаряды оставили в прошлом? - Если да, то и сказки возможны, Лишь бы мысли подобные были!
========== “Ты боишься?” ==========
Ты боишься упасть и не встать, Чтобы люди прошлись сапогами По усилиям плечи поднять, По остаткам улыбок, сметая
Неумелые ручкой штрихи - Чью-то радость от новой победы, Чью-то горечь от старой беды, Чью-то веру, что каждую среду
Белоснежные крылья и лица Помогают спасти не солдат, А детей, что не могут забыться, Погибая уже и во снах.