…Все благоволит королю; особенно кстати пришлись громадные сокровища. Вся знать государства признает мудрость короля, или боится его, или испытывает к нему необычайную привязанность, и нет человека какого бы то ни было положения, который бы присоединился к герцогу Йорку, и состояние дел государства находится в руках знати, а не простых людей…{189}
Перкин Уорбек, к сожалению Генриха, не «рассеялся как дым». Через несколько дней он высадился в Корнуолле. Поплыв сначала к берегам Ирландии, он упустил свой последний шанс на успех. Его тамошние могущественные друзья держались от него подальше, и он прибыл в Корнуолл без дополнительного подкрепления и слишком поздно. Большая Хроника Лондона сообщает:
В этом сентябре Перкин Уорбек, как говорят, всего лишь на трех маленьких кораблях приплыл в гавань Корнуолла и, высадившись на берег со ста двадцатью (или меньше) своими сторонниками, прискакал к деревне под названием Бодмин (Bodmin). Там к нему примкнуло большое количество народа, так что вскоре его шайка уже насчитывала 3000 человек или более того. Большинство из них представляло собой голодранцев, а мошенников было без счету. И тогда в сопровождении такой компании он провозгласил себя королем Ричардом IV и вторым сыном Эдуарда IV, последним королем английским.
И так при поддержке трех благородных командиров и своих основных советников в лице Джона Хейрона, торговца тканями из Лондона, который ранее сбежал из города Лондона из-за долга, Ричарда Скелтона и Джона Астелея, писца схожей репутации и порядочности, он устремился к Эксетеру и на 17-й день сентября напал на упомянутый город с двух сторон, а именно с восточных и северных ворот. Но благодаря мужественным рыцарям графа Девонширского и помощи граждан их выгнали оттуда, а двести его человек были убиты.
Тогда на следующий день они сделали новую вылазку, обстреляли ворота и боролись отчаянно. Но благодаря умелому командованию вышеназванного графа и своевременной помощи упомянутых граждан они были снова побиты, к их большому позору и бесчестию. Во время этого второго нападения упомянутый граф был ранен стрелой в руку; оказались ранеными и некоторые другие, но, кажется, почти никто с их стороны благодаря Богу не был убит.
Когда Перкин со своими мятежниками увидел столь мощную защиту города Эксетера, где, задержись они там подольше, им угрожала бы серьезная опасность, он, с тревогой обозрев потери среди своих сторонников, отбыл оттуда и взял путь на Тоутон, где в следующую среду, на 20-й день сентября, пересчитав число своих приверженцев, обнаружил, что их ряды поредели, поскольку бедняки, увидев, какой отпор ему дали в городе Эксетере, и что никто из благородных людей не примкнул к нему и его постыдной шайке, как бывало прежде, стали понемногу тайно уходить от него, чтобы уцелеть самим.
Таким образом, оказавшись без должной поддержки и держась лишь с виду мужественно, он покинул то место под покровом ночи в сопровождении шестидесяти всадников. И в следующую пятницу, бросив оставшихся своих сторонников из простолюдинов, он тайно прибыл к святой обители под названием Болье близ Саутгемптона, где представился монахам как Джон Хейрон, и несколько его спутников также назвались вымышленными именами.
Как только это стало известно, милорд лорд-камергер отправился к нему навстречу с отрядом копьеносцев и других солдат, послав вперед к побережью пятьсот из своих копьеносцев охранять морские рубежи и разыскать место, где о нем могли слышать. Им вскоре удалось узнать, что он находится в вышеназванном монастыре. Туда немедленно были посланы несколько человек, дабы удостовериться в том, что он вместе с сообщниками действительно прячется там, прежде чем сообщить об этом королю.
Когда преследовали Перкина, мятежник и пират по имени Джеймс, который собрал в море компанию пиратов числом семьсот или восемьсот человек, намереваясь помочь упомянутому Перкину, захватил приора Перина (Peryn), отвечающего за сбор и подсчет налогов, и привез его к вышеназванному городу Тоунтону и там зверски изуродовал на рыночной площади, а после сообщил людям, что это из-за него вспыхнул мятеж в Корнуолле, потому что он, будучи назначенным специальным уполномоченным в тех местах, обязал местных жителей заплатить по налогу гораздо большую сумму, чем сам передал королю, что и вызвало большой ропот и недовольство среди простого люда и привело в конце концов к восстанию.