Архиепископ Кентерберийский отправил местного епископа к королю с посланием. Но тот вместо того, чтобы безучастно выполнить данное ему поручение, стал, как говорили видевшие это своими глазами, уговаривать и подбадривать королевских сторонников вступить в битву. В другой раз его послала к королю Палата общин, но тогда он уже не поехал, а тайно скрылся. Епископ Херефордский, Белый Монах, исповедник короля, сделал то же самое; за что после сражения его надолго заточили в замке Уорика.
Тогда в четверг, 10 июля, в 1460 году от Рождества Христова, в два часа пополудни упомянутые графы Марч и Уорик бросили клич своим полкам, чтобы никто не смел поднять руку ни на короля, ни на простых людей, но только на лордов, рыцарей и сквайров: тогда затрубили трубы, и оба войска сошлись и боролись в течение получаса. Лорд Грей, бывший гвардейцем короля, остановил битву и прибыл в лагерь сторонников графов, чем спас жизни многих людей: многие уже были убиты, многие сбежали с поля боя и утонули в реке.
Герцог Бэкингем, граф Шрусбери, лорд Бомон и лорд Эгремон были убиты жителями Кента около палатки короля, и также полегло много других рыцарей и сквайров. Пушки короля были бесполезны, так как целый день шел сильный дождь, и оружие оказалось лежащим в воде, отсырело и не могло стрелять.
По окончании боя, благодаря сопутствовавшей удаче одержав победу, графы прибыли к королю в палатку и повели такие речи: «Благороднейший принц, не осуждайте нас, ведь Богу было угодно по милости своей предоставить нам победу над нашими смертельными врагами, которые своими ядовитыми преступными сетями коварно опутали Ваше Высочество, заставив сослать нас из Вашей земли, окончательно опозорить и сокрушить нас. Мы прибыли не с целью причинить Вам беспокойство или огорчить Ваше названное Высочество, но чтобы угодить Вашей благороднейшей персоне, трепетно желая Вам и Вашему государству полного благосостояния и процветания, являясь до конца дней своих Вашими истинными вассалами».{87}
Лорд Грей, демонстративно, как Руфь, перебежав из лагеря короля при сражении у Нортгемптона, совершил одну из самых коварных измен в истории войн, доселе известных. Начиная с похода из Ладфорда, знать в целом перестала разделять амбиции Йорка. Солсбери и Уорик держались обособленно; известны только четыре пэра (граф Девонширский и лорд Кобхэм в 1452 г., лорд Клинтон при Сент-Олбенсе в 1455 г., тот же лорд Клинтон и лорд Грей из Поуиса (в Ладфорде)), которые были готовы бороться за него, тогда как другие, возможно, считали его для этого человеком малоподходящим. Лишь в последние месяцы жизни и по неизвестным нам причинам Йорк получил-таки сколько-нибудь значительную поддержку среди равных ему по положению дворян. Между походом из Ладфорда в октябре 1459 г. и вступлением на престол Эдуарда IV в 1461 г. число высокородных сторонников Йорка возросло до семнадцати пэров от общего количества титулованных особ приблизительно в шестьдесят человек. Однако эта группа кажется намного менее внушительной, если принять во внимание, что в ее рядах было не так много представителей высшей аристократии: не считая Солсбери и Уорика, только два герцога, один граф и один виконт.
Йорк задержался в Ирландии подозрительно надолго. Нуждаясь для достижения успеха в каждом лишнем человеке, герцог не сделал никакой попытки скоординировать свое прибытие в Англию со вторжением своих друзей из Кале: он сомневался, действительно ли они затеяли это новое рискованное предприятие. Он прибыл в Англию только когда Невиллы одержали для него победу в Нортгемптоне. Никто не был уверен в его намерениях, и он медленно пробирался через всю страну, рассчитав время своего прибытия в Лондон и на заседание парламента так, чтобы избежать любых объяснений со своими союзниками. И теперь он ошеломил своих товарищей крамольными планами, которые состояли в том, чтобы восстановить гипотетические права дома Мортимеров и требовать трона. Если верить бургундскому хронисту Жан Ваврену, Йорк, опьяненный собственными мечтами, даже установил день своей коронации. Аббат Сент-Олбенса, Ветамстед (Whethamstede), вероятно, присутствовавший там, так описал сцену в парламенте:
В то время как люди были взволнованы неопределенностью этого положения, а лорд король с прелатами, магнатами и Палатой обшин продолжили заседание в Парламенте в Вестминстере, обсуждая вопросы управления королевством, неожиданно и как будто для открытия Парламента, с большим великолепием и пышностью появился упомянутый лорд герцог Йоркский, в большом воодушевлении, в сопровождении звуков труб и рожков, с вооруженными людьми и многочисленной свитой. И так он вошел во дворец и прошел прямо через большой зал в палаты, где король обычно проводил заседания Парламента с Палатой общин. И подошел прямо к трону короля, и положил свою руку на лежащее на нем покрывало — в этом движении угадывалась решимость человека добиться осуществления своего права — и оставался так еще некоторое время. Отдернув руку, он обратил свой взор к людям и, стоя неподвижно под пологом символа королевского величия, глазами нетерпеливо искал их одобрения.